Белла усмехнулась, будто всхлипнула.

– Я же вижу, как вы на меня смотрите. Станете отрицать, что вы меня хотите?

– Нет, отрицать не стану: вы очень красивы, – но я никогда бы не стал заставлять женщину делать то, что ей не нравится.

Даже когда их с Джулианой отношения совсем испортились, ему и в голову не приходило запугивать ее или силой добиваться полного подчинения. Только слабый, неуверенный в себе мужчина стремится господствовать над теми, кого обязан защищать.

– Вы ждете, что я этому поверю? Вы же воин, а значит, привыкли брать «трофеи».

– Кто-то – может быть, но не я. Вопреки тому, что вы, возможно, думаете, у меня есть принципы, а еще существует черта, за которую я никогда не перейду, – проговорил он медленно, глядя ей в глаза. – Так вот: женщина, которая меня не хочет, тоже черта.

Он сейчас говорил о ней. Он не тронул бы ее, потому что думает, что она его не хочет. Разумеется, не хочет. Его прикосновения приводили ее в замешательство, вот и все. Белла никогда не испытывала ничего подобного. Осторожная ласка его ладоней, ощупывающих щиколотку, породила в ней мириады доселе незнакомых ощущений: греховных и таких восхитительных!

Кожа, казалось, приобрела какую-то странную чувствительность. Его пальцы были теплыми. Огрубевшие подушечки его пальцев слегка царапали, когда он ощупывал ее лодыжку, а она упивалась каждым его прикосновением. У нее перехватило дыхание, когда его ладонь легла на ногу под коленом, и на одно мгновение она подумала – нет, видит Бог, понадеялась, – что он зайдет хоть немного дальше.

Ее тело пылало как в огне, беспокойное средоточие которого было между ног. Желание! Это было желание. Она думала, что равнодушна к мужским прикосновениям. Как же она ошибалась!

Лахлан прикасался к ней так бережно, что на мгновение она поверила: может, он и правда другой? Тогда вполне вероятно, эта странная связь между ними что-нибудь да значит. Что, если она ему в самом деле небезразлична?

Отчего же взгляд, который он устремил на ее мокрую сорочку, показался ей невероятно дерзким? Он видел ее груди, но не видел в ней женщину. Мужчины вообще видят только то, что бросается в глаза, а что там под красивой оболочкой, для них не важно.

Лахлан предлагал ей то, от чего она бежала. Нет, никогда она больше не пойдет на это.

Как же Белла корила себя за глупость! Одно ласковое прикосновение – и она растаяла, как наивная влюбленная девочка-подросток. Неужели она настолько истосковалась по теплу и нежности, что ей чудится любовь в простом прикосновении пальцев…

Лахлан заставил ее почувствовать что-то особенное, вот она и дала волю эмоциям, разоткровенничалась. Никогда и никому она не говорила того, что сейчас поведала ему, даже матери, хотя и подозревала, что та догадывается.