– Это случилось, когда вы сидели в тюрьме?

На сей раз ошибки не было – он действительно насторожился: попытался было надеть маску безразличия, сардонически приподняв бровь, – но она задела его за живое, это ясно.

– Я и не догадывался, что вы так хорошо осведомлены о моем прошлом, графиня.

Белла попыталась мужественно выдержать его обвиняющий взгляд.

– Разве это тайна?

– И что же вам известно? – произнес он холодно, но она понимала, что в душе у него незажившая рана. Ей вдруг стало ясно, что должна была почувствовать Мэри, когда она корила ее за то, что повторяет сплетни. Да, она чувствовала себя виноватой и была готова защищаться.

– Я знаю, что в сражении вы предали брата жены, Джона Макдугалла, лорда Лорна, и что он вас поймал и посадил в тюрьму.

– Вот, значит, что болтают? – Лахлан рассмеялся, только смех вышел сухим и невеселым.

– А вы станете отрицать? – Белла вдруг осознала, что отчаянно хочет услышать, что это неправда.

Между тем они и не заметили, как оказались возле ее палатки. Лахлан, осторожно поставив Беллу на ноги, посоветовал:

– Если желаете что-то узнать, спросите меня. Не следует верить всему, что говорят, графиня.

Насмешка в его голосе покоробила ее: как он может смеяться над этим?

– Например, что вы убили собственную жену?

В его глазах полыхнул гнев, и Белла тут же пожалела, что спросила, но он жестко ответил:

– Нет, как раз это правда.

Белла судорожно вздохнула: Лахлан явно хотел ее шокировать, – но почувствовала, что он недоговаривает. Задать следующий вопрос она не успела, он отвесил ей шутовской поклон.

– Доброй ночи, графиня. Постарайтесь выспаться. Завтра у нас трудный день.

Лахлан повернулся и пошел прочь, растворившись в сумраке.

Глава 6

Ни разу в жизни Лахлан не радовался так при виде зубчатых стен с бойницами. Отчетливо видимая издали наружная стена замка Килдрамми возвышалась на фоне гор точно рай для воина, Валгалла.

Графы Мар выстроили его не только как оборонительную цитадель, но и как красноречивое свидетельство своего богатства: мощные стены из тесаного камня, шесть массивных башен.

Замок считался красивейшим во всей Шотландии, но Лахлан был счастлив видеть Килдрамми вовсе не поэтому. Последние два дня путешествия стали для него сущим кошмаром, и сотворил его для себя он сам. О чем только думал, идиот!

Кровь Христова, даже сквозь толстую грубую кожу своего акетона он ощущал жар ее нежного тела. А его собственное тело, казалось, хранит отпечаток ее роскошных форм и волнующих изгибов. Лахлан даже застонал, вспомнив, как самая мягкая округлая часть ее тела два дня упиралась в его пах, – ну кто такое выдержит? Он даже вдохнуть не мог полной грудью: воздух вокруг этой женщины всегда напоен ароматом роз, сводившим с ума.