Белла вскрикнула, поспешно прикрываясь краем накидки:

– Не надо! Не смотрите на меня так!

Ее голос пробился к нему сквозь пьянящий туман желания, и Лахлан посмотрел ей в глаза.

– И что вы намерены сделать? Сорвать с меня одежду, будто я всего-навсего кусок плоти, созданный для удовольствия мужчины? – спросила Белла с горечью. – Опрокинуть меня на землю, взять, как шлюху, и сказать потом, что я сама напросилась? Что я это заслужила? – Обхватив груди ладонями, она дерзко подняла их ему навстречу. – Это все, на что я гожусь?

Лахлан тихо выругался, но не потому, что ему стало стыдно, – хотя, надо признаться, ее слова действительно его задели, – а из-за того, что ему вдруг открылось. Сразу все встало на свои места. Вот откуда эта настороженность. Вот почему она, чувствуя его страсть, сжималась как от боли.

Кровь Христова, что сделал с ней Бьюкен? Будь этот негодяй сейчас здесь…

Лахлан сжал кулаки.

– Да что такое он с вами сотворил?

Она жестко рассмеялась."

"– Хотите знать непристойные подробности? – Взгляд ее был испытующим, потом тяжелые веки опустились, лицо изменилось – словно она надела маску развратницы, – голос стал тягучим, хрипловатым. – Вы хотите знать, как именно он учил меня доставлять ему удовольствие? – Ее взгляд, скользнув вниз по его телу, задержался на напряженной выпуклости между ног, которой не в добрый час вздумалось отозваться. Язык с кошачьей расчетливостью облизнул нижнюю губу. Она склонилась к нему, глядя снизу вверх из-под длинных ресниц. – Может, я лучше покажу? И вы сами оцените мои таланты…

– Прекратите! – Лахлан схватил Беллу за плечи и хорошенько встряхнул, недоумевая: почему она так себя ведет? – а на себя злясь: почему ему не все равно? – Я имел в виду вовсе не это!

Маска спала с ее лица. Он опять видел это выражение страдания пополам с гневом.

– Так что, не желаете узнать, как он силой заставлял меня исполнять супружеские обязанности, когда мне было пятнадцать? Пятнадцать, Лахлан! Я была не многим старше Мэри или Марджори. – Лахлана передернуло от отвращения, и тогда Белла вонзила меч глубже: – Мало того, что я покорялась ему и стала скорее шлюхой, чем супругой, он требовал, чтобы получала от этого удовольствие! А поскольку этого не происходило, он пытался добиться этого силой. Представляете ли вы себе, что такое абсолютная покорность и полное бесправие, когда следят за каждым твоим шагом? Когда тебя заставляют делать то, что тебе противно, а потом наказывают за это? Ведь если я не получала наслаждения с супругом, то – а как же иначе? – искала это на стороне. По его логике, ничего другого быть не могло.

Лахлану стало стыдно: ведь и он поспешил с выводами! Может, он ошибался насчет ее отношений с Брюсом?

– Не все мужчины таковы, – сказал он тихо.