— Даже и не знаю, хорошо это или плохо.

Калитка, естественно, оказалась заперта. Иван подергал ее, убедился, что закрыта она на совесть, и огляделся.

— Через забор полезем? — Беляев насмешливо посмотрел на Ивана. — Тут камеры, поди, вокруг понатыканы. Так что увидят нас бдительные соседи, в полицию сдадут."

"— Сдадут — выйдем. Нам сейчас главное получить ответы на все свои вопросы. — Иван задрал голову, оглядывая высокий, но вовсе не недоступный забор. — Сейчас ты меня подсадишь, я залезу и калитку изнутри открою, а то порвешь еще свой щегольский прикид.

— От щеголя слышу, — задиристо сказал Беляев, но не договорил. Из-за закрытой калитки, из-за высокого надежного забора вдруг послышался выстрел. Одинокий ружейный выстрел, который вряд ли сулил что-то хорошее.

— Ты слышал? — тревожно спросил Беляев, а Иван судорожно заколотил в железо калитки своим крепким кулаком.

— Эй, хозяин, открывай! — плюнув на недавнюю конспирацию, заорал он. — Матвеев, ты слышишь меня? Это я, Корсаков. Поговорить надо.

За забором глухо стукнула дверь, видимо входная, послышались мягкие шаги, скрадываемые снегом, и все стихло.

— Так, подсади меня, — скомандовал Иван Беляеву.

— Осторожно, там стреляли.

— Подсади, говорю.

Он не поднялся, а скорее взлетел на гребень забора и мягко спрыгнул с другой стороны. На чужой территории было тихо и пустынно. Лишь небольшая цепочка следов вела от крыльца куда-то на задворки.

Иван дернул затвор ворот, впуская Беляева, и присел на корточки.

— Валенки, — глухо сказал он.

— Что?

— Я говорю, след от валенок. Так, Алексей, иди в дом, ищи хозяина, я попробую посмотреть, куда пошел владелец валенок.

Следы уводили в глубь довольно большого участка, петляли среди сосен и привели идущего по ним Корсакова к маленькой неприметной дверце в задней части забора. Иван толкнул дверцу и оказался на берегу Волги. Ни зги было не видно на неосвещаемом берегу. Где-то вдалеке хлопнула дверца машины, взревел мотор. Человек в валенках уехал, и догнать его было уже невозможно. Иван, чертыхнувшись, вернулся к освещенному крыльцу, у которого топтался Беляев. Алексей был бледен, лицо перекошено, руки тряслись.

— Ты чего такой чумной, как будто привидение увидел? — спросил у него Иван.

— Матвеева убили. Застрелили из ружья, — выдавил из себя Беляев, сел на снег и заплакал.

Глава шестнадцатая

Человеку свойственно ошибаться

Если ты хочешь совершить какой-то поступок, сначала подумай: ты хочешь подниматься вверх или падать вниз.

Галина ВишневскаяГосподи боже ты мой, еще совсем недавно Лида была уверена, что у нее атрофировались слезные железы. С того момента, как она узнала о предательстве Славки, она ни разу не смогла заплакать.