А это мог знать только тот, кто его ударил, понимаете? Иван больше никому про это не говорил. И еще стало известно, что Новиков про то же самое сказал Маргулису, а тот поехал в порт, и его там убили. Николай Петрович, Иван вам потом сам все подробно расскажет. Если все хорошо будет. А сейчас, пожалуйста, миленький, помогите мне, найдите телефон Селезнева. Иван поехал к Матвееву совсем один. Я уверена в том, что ему нужна помощь.

— Конечно-конечно. — Баритон на другом конце провода стал более взволнованным. — Я сейчас найду вам телефон. Пара звонков, теория пяти рукопожатий, так сказать. Дайте мне минут десять-пятнадцать, милая девушка. Хорошо?

— Да-да, конечно.

В ожидании звонка от Большакова Лида побрела в сторону круглосуточного супермаркета. Она сама не знала зачем. Не у подъезда же стоять, холодно. В супермаркете она бесцельно побродила мимо полок с молочными продуктами, раздумывая о том, какие йогурты из имеющихся в продаже любит Лиза. Выбор был так себе, совсем маленький. Лида в очередной раз подумала о том, что город, в котором они все оказались по воле рока, очень мало приспособлен для жизни, особенно детской.

В хозяйственном отделе она неожиданно для самой себя купила моток нейлоновой бечевки и топорик для разделки мяса. Засунув странную покупку в недра своей большой бесформенной сумки, в которой хранилось всего понемногу, она почувствовала себя увереннее. И в обычной ситуации тяжелая сумка стала совсем неподъемной, но ее тяжесть давала иллюзию безопасности. Случись что, и Лида сможет за себя постоять, и не за себя тоже.

Большаков перезвонил не через пятнадцать минут, а через полчаса, когда Лида, уже выучившая наизусть все ценники на продукты и пластмассовые тазики, стала придумывать другие варианты, как ей раздобыть телефон Селезнева.

— Записывайте, — коротко сказал он.

Покопавшись в сумке, Лида выудила ручку и чью-то историю болезни. Она вечно таскала истории с собой, чтобы заполнить дома, когда ее не отвлекают пациенты. Но в последнее время ее отвлекало что-то иное, так что медицинские документы в сумке не переводились.

— Диктуйте, я записываю, — сообщила она.

Было уже почти девять часов вечера, но Лида не испытывала ни малейшего смущения от позднего звонка практически незнакомому человеку. Селезнев ответил сразу, выслушал Лиду спокойно и без эмоций, коротко спросил, где она находится.

— Я в супермаркете на Советском проспекте. Скажите, вы поедете к Ивану? Я знаю, ему грозит опасность.

— Да, конечно, поеду. Вот дурачок, и чего ему дома не сидится, — скорее добродушно, чем с тревогой, сказал ее собеседник. — И если я хоть что-то понимаю в жизни, то в следующих строках своего письма вы попросите, чтобы я взял вас с собой.

— Да, хотела попросить, — призналась Лида.