Владыки рода лучан, чехов, седличей, хорватов, литомержичей и совсем уже крошечных племен с жадным любопытством смотрели на пол и потолок из деревянных досок, на диковинную печь, что уходила куда-то под крышу, на чистые, без единого пятнышка сажи стены. Не было в их родах такого дива. В избах они жили с земляным полом или в землянках, что топились по-черному, с непременной тухлой рыбой, висящей над очагом. Хотя… в последнее время с солью получше стало. Рыбу с душком больше по привычке ели, нежели от нужды. Есть в ней что-то этакое, пикантное…

А еще владыки смотрели на белую скатерть и тарелки, которые резво выставляли на стол пригожие служанки под руководством княгини.

А на княгинины серьги с ожерельем уважаемые люди смотрели с еще большим интересом. Каждый из них прикидывал, сколько месяцев обычная весь на такое богатство безбедно прожить сможет. Получалось, долго. Когда в голове складывался верный ответ, владыки завистливо вздыхали и начинали разглядывать стол, давясь голодной слюной.

Розовое сало с чесноком, нарезанное тонкими прозрачными ломтиками было в диковинку большинству из присутствующих. Не докатились еще римские изыски до задунайской глухомани.

Не меньший интерес вызывала и квашеная капуста. А уж хлеб из просеянной муки тончайшего помола никто из владык даже во сне не видал. Тут и там стояли плошки с соленой икрой — щучьей, осетровой и белужьей. Дичина и рыба, которыми был уставлен стол, были привычны. Только ее количество удивляло. Ломился стол от разнообразной снеди, показывая гостям, что аварский набег не слишком сильно сказался на благосостоянии хозяев. Каждому поднесли по серебряному кубку, и владыки вцепились в них, поглядывая на соседей ревнивым взглядом. А вдруг подарят? А вдруг у соседа кубок богаче? Тогда обида смертная!

В кубки полились меды и настойки, и пошли первые тосты. За гостеприимного хозяина, за домовитую хозяйку, за отважное княжье войско. Понемногу гул нарастал, развязывались языки, а князь мигнул жене, которая выставила на стол запечатанный кувшин с узким горлом.

— Отведайте, гости дорогие, моей настойки, — предложил князь. — На травах и ягодах. Но смотрите только, уж очень она крепкая. В голову бьет не хуже молота. И кубки, из которых пьете, примите в дар!

Владыки одобрительно зашумели, а в глотки полилось незнакомое пойло.

Кто-то закашлялся, кто-то смог проглотить его и теперь сидел пунцовый, наливаясь свекольным цветом. А кто-то и вовсе выплюнул, опасаясь яда. Князь опрокинул кубок, крякнул довольно и захрустел квашеной капустой. Гости бросали на него удивленные взгляды, но никто ничего не сказал. Первая мысль, что пришла им в головы, была самой очевидной: отравил, гад ползучий. Но князь сидел довольный, румяный и даже слегка ослабил пояс.