Так иногда бывает в нашем ремесле. Но это еще было не самое странное. Через три дня он научился читать. Я дал ему свои записи, показал, где какая буква, и все… Через три дня он бегло читал.

— Что? — глаза нотария вылезли из орбит. — Да быть такого не может. Это ложь!

— Клянусь Девой Марией и святым Мартином! — Приск торжественно перекрестился на икону, которая висела в углу. — Я видел это своими глазами. Но и это еще не все. В Ратисбоне я попал в серьезный переплет. Мне всучили плохой товар, и я был на грани разорения. Те склавины, которых мне продали, были пленными воинами и работать отказались наотрез. Они решили умереть. Так вот, ваш брат договорился с ними, они ушли в набег и пригнали вместо себя других рабов. Твой брат выкупился, стал их вожаком, нашел залежи соли, построил город, покорил окрестные племена и стал герцогом Норика. И да, он теперь один из самых могущественных людей Запада. В этом году он будет воевать с аварским каганом и намерен в этой войне победить.

— Уважаемый Приск, — едва сдерживаясь, поинтересовался Стефан. — Ты пьян? Или просто сумасшедший? Ты сам слышишь, что ты несешь? А я ведь поначалу тебе поверил! Убирайся отсюда немедленно!

Вместо ответа Приск бросил на стол тугой кошель. Звук не оставлял ни малейших сомнений. Это были деньги.

— Что это? — спросил Стефан, опасливо глядя на кошель.

— Тут сто солидов, — любезно пояснил Приск. — Это подарок твоего брата.

— Это какое-то безумие, — шептал пересохшими губами Стефан, завороженно глядя на золотые кружочки размером в ноготь большого пальца. — Мне это снится!

— Все было именно так, как я сказал, уважаемый Стефан, — проникновенно сказал Приск. — А теперь я должен передать тебе предложение брата. Он зовет тебя домой, в родные земли. У тебя будет свой дом, ты не будешь ни в чем нуждаться. Если захочешь, тебя ждет высокий пост в Норике. Ты стал дядей, Стефан, у тебя есть племянник, замечательный малыш. У тебя появилась родня, и ты больше никогда не будешь одинок.

— Я не хочу уезжать из Константинополя, — сказал Стефан после мучительных раздумий. — Я вырос здесь, тут вся моя жизнь. Ты сделал меня счастливым, почтенный Приск, и я уже не одинок. Мой старший брат нашелся, хотя я своими глазами видел, как его схватил аварский всадник. Пусть все останется, как есть. Кем я буду в тех землях? Презренным скопцом? Калекой? Никчемным приживалой? Ты думаешь, я не знаю, как воины относятся к таким, как я? Я буду молить господа за моего брата и его детей, и буду надеяться, что увижусь с ним хотя бы раз.

— Герцог допускал, что ты так скажешь, — кивнул Приск. — В том случае, если ты откажешься, он просил передать это. — И купец положил на стол перстень-печатку с затейливым оттиском.

— Что это? — осторожно спросил Стефан.