Он будет потом носить его на шее, ни к чему привлекать к себе лишние взгляды. — Я буду верно служить вам, и я вас не подведу.

Глава 22

Григорий в парадном облачении священника, с серебряным крестом на груди, предстал перед изумленной донельзя императорской четой и вельможами. Протоасикрит Александр, мистик, личный секретарь императора, и главный хартуларий, ответственный за указы, тоже смотрели на него во все глаза. Они ожидали всего, что угодно, но только не этого.

— Ваша царственность, — склонился Григорий перед императором, — Кирия, — поклон последовал в сторону Мартины, которая была изумлена не меньше остальных. — Мой государь Самослав, правитель земель хорутан, дулебов, мораван, чехов, седличей, лучан, лемузов и прочих, и прочих племен, шлет свой привет и выражает почтение повелителю мира. Он верный друг императора…

— Слуга, ты хотел сказать, — брюзгливо перебил его патрикий.

— Это ты сказал, патрикий, а не я, — усмехнулся Григорий. — Мой господин никому не служит, служат ему. Но я продолжу, с позволения ваших величеств. Князь Самослав прислал в подарок Августу когорту обученных по римскому образцу пехотинцев из германских земель. Они служат ему по клятве, и следующие четыре года будут служить вашим величествам. После этого они вольны выбирать себе место службы или вернуться назад, где их ждет собственный надел земли.

— Обучены по римскому образцу? Когорта? — спросил патрикий. — Ты выучил незнакомые слова и теперь пытаешься показаться тем, кем на самом деле не являешься? Эта толпа германцев, которую ты сюда притащил, что-то умеет? О чем ты говоришь, варвар?

— Я не варвар, патрикий, — снисходительно посмотрел на него Григорий. — Я родом из уважаемой римской семьи, происходящей из куриалов[49] города Сенонум. И я рукоположен в сан пресвитера самим архиепископом Хонобертом. Надеюсь, хотя бы это внушает вам уважение к моим словам. Я хотел бы передать подарок Августу.

— Это дозволено, — важно кивнул патрикий. — Несите!

В шатер внесли длинный сверток, замотанный в ткань, а когда развернули, на лицах евнухов появилось выражение брезгливости и скуки. А вот на лицах императора и военачальников, напротив, проявилось жадное любопытство.

— Какая грубая поделка, — скривившись, сказал патрикий. — Даже золота на рукояти нет. Варвары, что с них взять! Дарить такое самому Августу!

— Да ни черта ты не понял, Александр, — сорвался император. — Это же меч из индийской стали. Смотри на переливы металла. Дай-ка сюда!

Не глядя на евнухов, которые даже зажмурились от очередного нарушения церемониала, Ираклий вскочил с кресла, взял меч в руку и махнул им несколько раз.

— Странный клинок, изогнутый, — сказал он сам себе. — И баланс очень необычный.