Люди то и дело угрожают убить кого-нибудь – я даже слышала, как четырехлетние дети грозили убить своих родителей, – и практически в каждом случае, в девяносто девяти и девяти десятых процента их, держу пари, за этим не стоит ровнехонько ничего. Но полиция, разумеется, вцепилась бы в подобную угрозу, и не забывайте, Трабшо, я пока еще не видела вас в действии. Вы вполне могли бы оказаться одним из тех полицейских, которые всегда готовы прийти к лежащему на поверхности и наиболее очевидному выводу.

– Да, – должен был согласиться Трабшо, – вполне мог бы, тем более что данная конкретная угроза принадлежит оставшейся ноль десятой процента, когда угрожаемый действительно кончает тем, что его убивают.

– Я принимаю ваше возражение, – с неохотой согласилась писательница. – Но любому ясно, что Дон Джентри не убивал.

– Возможно, и не убил бы в одном из ваших «Ищи убийцу!», но мы здесь в реальном мире.

Он снова обернулся к Дону:

– Должен ли я понять, что вы действительно собирались убить Джентри?

– Мне казалось, что я готов был это сделать, – опасливо ответил Дон, – но я его не убивал.

– Тогда почему вы ему угрожали?

– Послушайте, мистер Трабшо, вы же не были знакомы с этой мокрицей.

Он был абсолютно… ну, в смешанном обществе я не могу сказать, что он был абсолютным… но вы же слышали, что думали о нем все остальные.

Со мной это началось раньше. Едва Селина позвонила и сказала, что он присоединится к нам на Рождество. До этого между мной и Селиной все было лучше некуда, и я начинал думать… надеяться, и вот оказался втиснутым на откидное сиденье его «испано-сюизы» и наблюдал, как Селина каждым взглядом говорит ему «мой герой!».

А когда мы наконец добрались сюда, мы трое, и Джентри сразу принялся всех изводить, у меня только-только хватало сил сдерживаться.

– Но, во всяком случае, вначале вам это удавалось? Сдерживаться, имею я в виду.

– Ну, я считал, что это не моя делянка.

Трабшо недоуменно нахмурился.

– Что… не ваша?

– Да не мое дело. Ну а когда он до Селины добрался, тут у меня в глазах потемнело.

– И что вы конкретно сделали?

– Ухватил его за загривок и потребовал, чтобы он заткнулся.

– Хм… Забористо, не скрою, но не угроза убить, в которой вы признались, ведь верно?

– Да… но это еще не все.

– Ах так?

– Угу. Он начал прохаживаться по моим родителям, а я – сирота, понимаете, и настоящих моих мать и отца не знал, а Джентри понес… Ну, вы меня и за тысячу лет не заставите повторить, что он сказал, но я предупредил его, что, если он когда-нибудь еще повторит свои грязные враки или тронет хотя бы волосок на голове Селины, я его убью.

– И вы сказали это серьезно?

– Серьезнее некуда. И я бы это сделал.