Вот попробуйте сами и обнаружите, как обнаружил я, что не так уж легко совершить убийство – как вы выразились? – просто, занудно и безупречно.

Писательница мгновенно повеселела.

– Ну и слава Богу! – просияла она, вытаскивая сигарету из открытой пачки Мэдж Ролф. – Видимо, совсем как Алекса Бэддели, даже когда я допускаю промашку, я ее не допускаю! Надеюсь, Трабшо, вы про это не забудете, если мы когда-нибудь соединим силы в одном расследовании.

Безмолвно, хотя и вполне зримо произнеся «Боже сохрани!», старший инспектор затем наклонился вперед и сказал самым серьезнейшим своим голосом;

– Мургатройд, вы ведь знаете, что, убив Джентри, каким бы никчемным индивидом он ни был, вы набросили тень подозрения на группу ни в чем не повинных людей.

– Да, – ответил я, – но самый факт, что почти у каждого и у каждой был мотив, означал, что вряд ли кто-либо из подозреваемых будет арестован. Моим врагом был полковник. Я не хотел, чтобы пострадал кто-либо еще.

– Но вот об этом вы подумали? Что сложись все так, как вы хотели бы, если бы ваш план УДАЛСЯ, ТАК НАВСЕГДА И ОСТАЛОСЬ БЫ НЕИЗВЕСТНЫМ… то есть кто именно из гостей Ффолксов мог быть убийцей. И тень эта равно тяготела бы над ними всеми. ВЕЧНО.

Я пожал плечами:

– Люди забывают. Куда скорее, чем мы ожидаем. И я был готов довериться английскому закону. Насколько я понимаю, в вашей юридической системе ошибок правосудия не существует.

– Тут вы правы, – согласился Трабшо. – Ну а Джентри? Что он вам сделал?

– Джентри? Он на это напрашивался. И я ни в чем не раскаиваюсь.

– Ну, мне очень жаль, но у нас в стране не одобряется, если люди сами вершат закон. Вы убили одного человека и пытались убить другого. Вам придется заплатить за это.

– Не думаю. Или вы забыли, что я вооружен, а вы нет?

– Выслушайте меня, любезный. Вы ведь, очевидно, не глупы. Вы должны понимать, что для вас все кончено, и было бы бессмысленно пытаться бежать через пустоши в такую погоду.

Наступила пауза, которую никто не нарушил.

– Я собираюсь спастись, – продолжал я голосом, который навел жуть даже на меня, – но не через пустоши.

Я покрепче сжал револьвер.

И тут я услышал крик Эвадны Маунт:

– Остановите его! Остановите его! Он убьет себя!

Что за женщина! Она вновь оказалась права."