И вместе с тем… Перетрахавший с момента полового созревания стольких подруг, стоя перед одной конкретной, той, которая когда-то стала особенной, вдруг начинаю сильно сомневаться в том, что вывезу. Сжимаю губы. Закусываю изнутри. Надрывно тяну носом воздух. Сдавленно сглатываю. Рвано выдыхаю.

– Как тебе больше нравится? – спрашиваю напрямую, принимая ее желание ускорить процесс.

Варя открывает рот и в каком-то необъяснимом ступоре изучает мое лицо.

– По-всякому…

Бомбит этот ответ. Самую чувствительную точку пронизывает и раздирает в рваную рану.

«По-всякому…»

Нагнуть бы ее после такого сразу раком.

Может, тогда бы думала, прежде чем ляпать.

Приходится напомнить себе про обнуление. То, что я ревнивый мудак – это только мои проблемы. Любомирова мне ничего не должна. Закрываю душу дополнительным слоем черствости. Заколачиваю.

– Классика, догги, стоя, ты сверху? – перечисляю нейтральным тоном.

Ее глаза расширяются, щеки заливает румянцем. И меня это внезапно порядком так бесит. Строит тут из себя!

– Классика?

– Спрашиваешь? Мне вообще без разницы, – звучу как сволочь.

И остаюсь собой доволен. Отлично. Именно так и надо.

– Тогда давай… М-м-м, классическим способом…

– Ложись и раздвинь ноги.

Отменный инструктаж. Сам хренею.

Надо отметить, Варя не спешит. Не решается. Стоит, моргает и, очевидно, собирается с духом. В какой-то момент замечаю, что у нее дрожат губы, но приказываю себе не реагировать.

– Может, выключим свет? – подкидывает со своей стороны предложение.

– Нет.

Ни хрена. Точка. Даже обсуждать не собираюсь. И пофиг, зачем ей это понадобилось. Мне нужно видеть все.

– Ложись, – повторяю грубее, чем должен.

Любомирова отлепляется и, понурив голову, идет к кровати.

Пользуясь тем, что она не видит, словно та самая голодная псина, жадно заглатываю ее визуально. Перебираю и остервенело запоминаю. Зачем? Трудно ответить.

Давно пришел к тому, что глядя на девчонку в одежде, могу достаточно точно представить, как она выглядит без тряпок. Но с Любомировой случается какой-то сбой – она лучше, чем я фантазировал.

Выступающие позвонки, узкая талия, на контрасте с ней – округлая задница и охуенные длинные ноги."

"У кровати Варя поворачивается и дает обзор, чтобы оценить ее еще и спереди. Все-таки пока стояли рядом, всего увидеть я не мог.

А сейчас изучаю пристально и беспрепятственно. Сердце гулко долбит грудь, пока взгляд курсирует и подмечает мельчайшие детали – высоту, форму и объем груди, количество выпирающих ребер, расположение крупных родинок, своего рода уникальный изгиб бедер, наличие волос на лобке.

«Не собираюсь я, мать вашу, ее рисовать», – убеждаю себя и, сука, сам же не верю.

А Любомирова, ко всему, еще и бросает в мою сторону какой-то непонятный робкий взгляд, прежде чем забраться на кровать.