"Нацуо Кирино

Гротеск

Часть 1

Схема воображаемых детей

1

Стоит взгляду зацепиться за какого-нибудь мужика, как я тут же ловлю себя на мысли: а какой бы у нас получился ребенок? Это уже почти вторая натура. Причем совершенно не важно, красивый человек или урод, пожилой или молодой, — в голове все равно рисуется образ нашего с ним произведения.

Если у партнера волосы окажутся совсем не мои — светло-каштановые и мягкие, словно кошачья шерстка, — а черные как смоль и жесткие, то у ребенка они, наверное, получатся что надо — прямые, гладкие, мягкие. Я начинаю прокручивать будущее по лучшему сценарию, но потом доходит и до диких картин совершенно противоположного свойства.

Что получится, если эти тонюсенькие бровки прилепить прямо над моими глазами с характерными двойными веками? Или в мой аккуратный носик врезать эти ноздрищи? Приладить к моим полным, высоким в подъеме ногам эти костлявые коленки и квадратные ногти? Я могу перебирать варианты без конца, а воображаемые дети тем временем превращаются в уродцев, вобравших в себя все недостатки родителей.

Я буравлю глазами объект, и он начинает думать, что я от него без ума. Из-за этого временами возникают забавные недоразумения. И все равно любопытство всегда берет верх.

Когда сперматозоид сливается с яйцеклеткой, возникает совсем новая клетка — рождается новая жизнь. На свет появляются новые существа — самых разных видов и форм. Но разве не бывает так, что сперматозоид и яйцеклетка живут как кошка с собакой, грызутся друг с другом? Не станет ли их детище — вопреки всем ожиданиям — патологией? И наоборот, при сильном взаимном влечении оно может оказаться куда прекраснее своих создателей. Потому что одному богу известно, что у сперматозоида и яйцеклетки на уме.

В такие минуты у меня в голове мелькает схема с моими воображаемыми детьми. Получается что-то вроде картинок из учебников биологии или естествознания. Помните? На них рисуют вымерших животных, чьи облик и повадки реконструированы по выкопанным из земли окаменелым костям. Картинки эти обычно ярко раскрашены, а ископаемая живность показана в море или в воздухе.

Вообще-то я с детства страшно боялась таких картинок. Может, потому, что они чем-то притягивали меня. Терпеть не могла открывать учебники, но деваться было некуда. А раз так, я находила эти самые страницы, стараясь, чтобы никто не заметил, и тайком начинала их рассматривать.

Я до сих пор помню животных из Бёрджеса,[1] воссозданных художником по найденным в Скалистых горах окаменелостям кембрийского периода. На картинке в учебнике — множество самых невероятных морских тварей.