Сталкиваемся лбами. Ловим дыхание друг друга. Закипаем.

– Знаешь, как сильно я тебя ненавидел? – шепчет он, сминая в кулак полотенце на моей спине.

Эмоции, которые он выдает, обрушиваются на меня жаром колючих мурашек. Трясет вовсю, уже не скрываю.

– Прошло? – едва нахожу в себе силы выдохнуть.

– А у тебя? – в отличие от меня, жестко добивается ответа.

– Нет, – мотаю головой.

Зажмуриваюсь, чтобы не расплакаться.

– И у меня. Не прошло.

– Все еще… Сильно-сильно?

– Сильно-сильно.

И в этом ответе действительно вся мощь его чувств горит. И меня они с головой накрывают. Сказать ничего не могу, поэтому просто киваю.

– Расслабься, – требует Кир.

Я снова киваю. Инстинктивно подчиняюсь. Почти удается перераспределить скопившееся волнение, как вдруг Бойка совершает какое-то незаметное движение и резко сдергивает с меня полотенце.

– Все. Выдыхай.

«Выдыхай»? Как? Он будто кожу с меня содрал.

Он смотрит? Смотрит? Меня охватывает паника, и никак не могу с ней справиться.

Глава 23

И как ты, блядь, собиралась обнулять, если осталось все это?

Такое волнение бьет Любомирову, в один момент кажется, что она попросту потухнет.

Я весь вечер с переменным успехом выдерживал какое-никакое хладнокровие, но при виде ее наготы и меня одномоментно капитально кроет. Вылетаю из обоймы, будто впервые доступ к женскому телу получил. К Любомировой – полный – впервые, в этом и проблема. Год назад, когда удалось трусы с нее стянуть, тоже бомбило, но сейчас… Мать вашу, сейчас со мной все в разы хуже. После всего, что между нами случилось, и когда уже казалось, что точка не просто поставлена, втоптана с кровью, Варя вдруг стоит передо мной абсолютно голая, а я, блядь, более чем готов ее трахать. Похрен на все. Вообще на все! Хочу ее сильнее прежнего. Я, мать вашу, снова готов сдохнуть за одну лишь ночь с ней.

Моргаю, чтобы убедиться, что она не исчезнет. Секунда темноты, а грудь каким-то хлипким страхом прорезает. Сходу бросает в жар. По коже ползут электромагнитные импульсы.

На месте. Со мной. Смотрит в ответ. Едва удается более-менее незаметно продышаться, вижу, как глаза Любомировой заволакивают слезы.

– Что не так? – выдыхаю со скрипом.

Вся система барахлит. Пока жду ответа, сердце безумно качает кровь и без каких-либо передышек насмерть загоняется.

Забыл, что так бывает. Усиливаю. Неосознанно и отчаянно.

Как там у Любомировой? В попытке какого-то контроля ситуации лезу ей ладонью под грудь. Стараюсь сместить взгляд ниже призывно торчащих темно-розовых сосков. Удается с трудом. Для верности прикрываю глаза и отмеряю на ощупь скачки ее сердца. Еще норм, или уже чересчур? Как я ее трахать буду? А если сорвусь и перемахну границы?

– Центурион? – наверное, сейчас это прозвище звучит странно, но называть ее по имени до сих пор не решаюсь.