– Может, арматурина у кого-то была или обрезок трубы?

– Нет, не было ничего.

Михаил выразительно посмотрел на Первушина. Не мог он продолжать допрос, пока не совсем ясна общая картина. Надо сначала на покойника глянуть, местность вокруг него обшарить.

– А Греков, Кузьмин где? – спросил он.

– Так уже по квартирам пошли, – Первушин рукой показал на дом. – Зачинщиков выявляют. Тут все ясно: драка была, Черепа толпой били.

– За что?

– Типичная бытовуха. Он вчера девчонок домой к себе привел, а потом голыми по двору бегать заставил. А сегодня сюда приехал отношения выяснять, ну и напоролся.

– Каких девчонок он вчера гонял? – спросил у парня Михаил.

– Ну, Динка была и Танька… Мы в беседке сидели, Гарик с гитарой был, нормально сидели. А тут этот подъехал, крутой такой, на «мерсе».

Действительно, во дворе стоял черный «Мерседес» «Е-серии».

– Ну, он выходит, а Динка говорит, он вчера Таньку голышом по двору гонял, на морозе; собаку на нее спустил…

– Так только Таньку гонял или ее тоже?"

"– Ну, сказала, что Танька голышом была. Динка за нее заступилась, так он и ее во двор выгнал, голышом или нет, не знаю. Наверное, нет, не голышом. Танька сейчас с температурой, а Динка здорова.

– Нет ее нигде, – развел руками Первушин. – Динка эту кашу заварила, пацанов на Черепа натравила…

– Может, и правильно сделала, что натравила.

– Да я не спорю! За такие дела наказывать надо. Но не до такой же степени.

– Перебор вышел… Ладно, пойду посмотрю, что там да как.

Покойный Черепанов лежал на боку, закрывая руками лицо, а согнутой в коленке ногой – живот. Но голову защитить он таким образом не смог. Кто-то хорошо приложился к голове то ли толстым арматурным прутом, то ли обрезком трубы. И не единожды удар наносился, а несколько раз.

– Он лицо закрывал, – сказал судмедэксперт, потирая озябшие в резиновых перчатках руки. – Его ногами били, руками, а он лицо закрывал. А потом чем-то серьезным по голове стали бить. А голову он не закрывал. Потому что без сознания в это время уже был. Ногами уже не били, а этим били. Если бы и ногами, и орудием убийства сразу, у него бы рука с лица съехала. Это сейчас у него уже окоченение мышц произошло, а тогда рука съехать могла – если сбоку со всей силы бить. А тут напрямую били, скорее всего, каким-то железным прутом. Тело не сотрясалось, а голову проломили. Впрочем, это мое личное мнение.

– Да тут все ясно, – недовольно глядя на Михаила, сказал следователь, тщедушный мужчина с астеническим типом лица. – Массовая драка, избиение. Виновных установили, опергруппа работает.

Всем своим видом он давал понять, что РУБОП здесь не нужен, и без него во всем разберутся.

Можно подумать, Михаил только о том и мечтал, чтобы взяться за это дело.