– Ты думаешь, я до твоих дружков не доберусь? Доберусь! И представь себе картину, что кто-то из них покажет на тебя… Да это, скажет, Васька Торчок башку проломил!..

– Я не Торчок, я Торчак.

– Поверь, в СИЗО тебя Торчком будут звать.

– Да не знаю я, кто голову проломил!

– А ты подумай. Хорошо подумай. Ведь покажут на тебя, и ты тогда крайним останешься… Думай, думай, а я пока с людьми поговорю.

Первушин широко улыбнулся Михаилу. Кажется, он собирался ему подмигнуть, но в последний момент передумал, решив, что это слишком.

Потапов, получив информацию о том, что на Борисоглебской улице найден труп Черепа, сразу примчался сюда, но, как обычно, после представителей местного ОВД.

Был выходной, и Потапов хоть немного отоспался после череды бессонных ночей. Мила его не будила, не тревожила, мимо гостевой комнаты ходила чуть ли не на цыпочках. А на вечер она баньку запланировала. И ужин собралась приготовить своими руками. Романтический вечер намечался, а тут такое дело…

«Уазик» патрульно-постовой службы и машина оперативно-следственной группы стояли во дворе пятиэтажного дома, в окрестностях которого произошло убийство. Но во дворе Потапов увидел только Первушина, допрашивавшего свидетеля или даже соучастника преступления. Неплохо работает парень, шустро, грамотно. И комиссара Мегрэ при этом из себя не строит. Увидел Михаила, приветливо улыбнулся ему и руку с уважением пожал.

– Кто такой? – кивком показав на парня, спросил Потапов.

– Кто такой? А главный виновник преступления. Ударил Черепа железкой по голове и признаваться не хочет! – Первушин так сурово глянул на Торчака, что у того подкосились коленки.

– Да это не я! – взвыл парень.

– А кто, еще раз спрашиваю?

– Не знаю!

– Не знаешь или не видел?

– Не видел… Мы когда уходили, он лежал, и никто его по голове арматуриной не бил.

– А почему арматуриной? – спросил Михаил. – Орудие преступления нашли?

– Да нет, – покачал головой Первушин. – Нет ничего. Но явно железякой ударили.

– Толпой били?

– Толпой. Семь человек их было. Всемером одного не боятся.

– А надо было бояться, – Михаил внушительно посмотрел на парня. – Это же Череп, бандитский авторитет. Крутой авторитет. За него и убить могут. Просто пырнут заточкой в камере, и все. Знаешь, что такое заточка?

– В какой камере? – побледнел парень.

– В тюремной. Ты же человека убил. За это тюрьма.

– Но это не я его убил!

– А кто?

– Говорю же, не знаю.

– Чем ты бил?

– Кулаками, – Торчак показал сбитые в кровь костяшки пальцев на правой руке.

– А кастетом кто бил?

– Кастетом?! Не знаю, кто кастетом…

– А у кого кастет был?

– У Игоря был…

– С шипами кастет был или просто свинчатка?

– Ну да, свинчатка, чтобы кулак тяжелей был. А шипованного кастета ни у кого не было.