– Осторожность терять начал…

– Да, но Архара грамотно снял. И ушел грамотно. Только зря вернулся.

– Да уж, собака меня унюхала… Только этот факт к делу не пришьешь, потому что я тогда пьяный был. Перебрал от волнения. Я же не знал, что собака будет. Думал, что уже была. Да и не всякая собака на пьяных реагирует…

– С этим тебе повезло… А этот случай, правда, к делу не пришьешь."

"– И пальчиков на винтовке нет. И на одежде тоже ничего. Я вам честно во всем признался. Но это признание для служебного пользования. Если привлечь меня попытаетесь, я от всего откажусь. И даже запись на диктофоне вам не поможет.

– Нет никакого диктофона, – покачал головой Михаил. – И доказательств против тебя никаких. Как нет и желания их искать. Правильно ты все сделал. Правильно. Никому и ничего я не скажу. Все это останется между нами. Только мой тебе совет, Илья. Не дело тебе в органах оставаться. Это хорошо, что ты восстановил справедливость, но тебе не место в милиции. Так что я тебе советую написать рапорт на увольнение…

– А если нет?

– Приказать я тебе не могу. И наказывать не собираюсь. Но ты должен понять, что после всего, что случилось, ты должен исчезнуть из жизни нашего города.

– Но это мой город. И я здесь не лишний.

– Что ж, тебе видней, – пожал плечами Михаил. – Я не настаиваю.

Он прекрасно понимал Первушина. Это был как раз тот редкий случай, когда месть – благородное дело. Парень поквитался с бандитами за смерть своих родителей, и грех было его за это судить. И гнать из милиции вовсе не обязательно. Пусть остается в органах, если он этого так хочет.

Но одно точно знал Михаил: общих дел с этим парнем он иметь не будет никогда…"