— Пока эта касса с тобой, ты для меня дорог, — объяснил ему и обратился к капитан-коку: — Связь с речной милицией есть?

— Сигнальная ракета.

— А бензин в моторке?

— Полный бак.

Шаги, голоса, звон, мат, лязг заглушила пожарная сирена. Я обхватил Ямковецкого за горло, приставил к его виску пистолет:

— Действуем в три этапа: моторку — на воду, блядей — за борт, ракету — в воздух! Вам, капитан, я предоставляю честь покинуть этот плавбар последним. А впрочем, можете его вообще не покидать. Выходим!..

Солнце стояло в зените. По палубе метались охранники, выполняя приказ капитана. Жабоподобный выволакивал из нижней каюты голую пьяную особь, прикрывавшуюся простыней. Нервно курила Давыдова, прожигая меня ненавидящим взглядом; Анастас Рыжий пытался подняться с колен; Эдик Потоцких уронил металлический поднос… Всего я насчитал четырнадцать человек. Пару секунд длилось всеобщее оцепенение, потом «носовой» выхватил из поясной кобуры что-то железное и вороненое, но я оказался проворнее. Пуля отбросила его к краю палубы, он пытался устоять, но тщетно.

Урок «носового» не пошел на пользу Зелени — оно тоже пыталось предпринять что-то для спасения босса, а именно — навязать мне рукопашный бой. Щелкнув лезвием ножа, встало в стойку, не зная, что преподавание таэквондо стоит дорого и в данном случае не входит в мой прейскурант. После моего второго выстрела на борту осталась дюжина.

— Пушки за борт! — перекричал я сирену, что было не так-то просто. Пять стволов полетело в канал имени Москвы. — А теперь — сами! Все!.. — и я расстрелял обойму, стараясь, чтобы они хорошо расслышали свист пуль над головами, а палубные щепки показались им шрапнелью.

Все произошло секунд за десять-пятнадцать. Решительный расстрел строптивых охранников и обреченный взгляд Ямковецкого произвели впечатление. Все попрыгали за борт. Кроме Рыжего, решившего, что лучше жить на коленях, чем умирать на плаву, и Давыдовой, пожиравшей меня все тем же ненавидящим взглядом.

Я объяснил ее гордость неумением плавать.

Моторка плюхнулась на воду одновременно с выстрелом из ракетницы. Ямковецкий прыгнул, не удержался и упал на дно лодки, но прижатого к груди саквояжа из рук не выпустил.

Не успела красная искрящаяся комета растаять в лазурном эфире, прозрачном, как водка «Пингвин» из арктического льда, моторная лодка «Кархародон» устремилась к Москве. Завывание сирены, крики, вопли, визги, матюки, тарахтение дизельного двигателя — весь сгусток безобразий вокруг «Невода» стихал по мере нашего удаления.