И вот когда души двух одиноких, живущих разными проблемами и в разных странах людей слились воедино (трудно сказать, была ли это любовь, но уж и расчета никакого в таком браке быть не могло), телефонный разговор заставил Валерию вновь задуматься над своим образом жизни. Не гневный, скорее надрывный, монолог мужа, никогда прежде не позволявшего себе разговаривать с ней таким отчаянным, категоричным тоном, а потом — долгое молчание, словно он исчез, ушел из ее жизни и даже из жизни вообще, были зовом на помощь и требовали с ее стороны решительных действий.

Валерия миновала пункт таможенного контроля. Таможенник недоуменно посмотрел в полупустую сумку и по одному взгляду пассажирки понял, что личный досмотр ничего не даст.

— Цель вашего прилета, мадам? — справился по-французски.

— К мужу, — коротко ответила она.

Ладный, отточенный, европейский порядок в залах ожидания; приветливые лица людей, яркие одежды, сервис, сервис, сервис и действительно, по сравнению с парижскими, приемлемые цены — почти так же, как в Орли.

— Куда изволите ехать, мадам?..

— Позвольте вашу сумку, мадам?..

— Желаете гостиницу, мадам?..

«Неужели все то, о чем он рассказал, правда? — недоумевала Валерия, выйдя на самую середину площади перед аэровокзалом и озираясь с восторженным любопытством. — И нет больше пиетета перед залетными интуристами? И нет «медвежьих углов» и комплекса, связанного с закрытыми границами и бесконечным, беспощадным контролем — в творчестве, в поведении, в скудных средствах к существованию?.. Неужели… за четыре года?..»

Странное, диковинное превращение Москвы из «красной» в европейскую столицу, удивительная даже по сравнению с Парижем ухоженность улиц, неназойливый и, на первый взгляд, не сковывающий свобод порядок во всем… Где же та серая масса опечаленных, озабоченных неопределенностью и потрясениями людей, провожавшая ее совсем еще недавно?.. Где эти авоськи, торбы, толпы ревущих в поисках пропитания провинциалов, осаждавших подмосковные электрички?.. Где бесконечные колонны «канареек», серых автобусов ОМОНа, лозунги, плакаты, грязь, грязь, грязь?.. Английские, французские, немецкие, итальянские, русские вывески, красочная реклама, свет и тепло православных куполов, комфорт…

— Что с вами, мадам? Вы плачете?..

Она не сразу поняла, что вопрос таксиста обращен к ней.

— А?.. Нет, нет… Все в порядке. Просто… — улыбнулась, смахнув платочком слезу, — просто я очень давно не была в России.

— Понимаю. И как давно?

— Целую вечность.

Миновали Ленинградское шоссе, а потом и Ленинградский проспект.