Гарри не мог расслышать, что именно говорил оратор: поверх сотен голов доносились лишь обрывки речи, ничего не значащие слова… «благородство души»… «интеллектуальный вклад»… «величие сердца»… Фразы имели мало общего с тем Дамблдором, которого знал Гарри. Внезапно юноша вспомнил о пристрастии директора к смешным словечкам вроде «простофиля», «прищепка», «баю-бай», и вновь пришлось сдержать улыбку… да что же это с ним происходит?

Слева послышался тихий всплеск: русалы выглянули на поверхность и тоже внимали. Гарри вспомнил, как два года назад неподалёку от этого места Дамблдор сидел на корточках у кромки озера и говорил по-русалочьи с предводительницей морского народа. Где же Дамблдор научился русалочьему языку? О стольком Гарри не спросил, столького не рассказал сам…

И внезапно нахлынуло осознание ужасной правды, на этот раз окончательно и бесповоротно. Дамблдор мёртв, его больше нет… Гарри крепко, до боли, сжал в ладони холодный медальон, но всё равно не смог удержать горячий поток слёз; он отвернулся от Джинни и перевёл взгляд на озеро, и дальше, на лес, а маленький человечек в чёрном всё бормотал…

Какое-то движение среди деревьев… Это кентавры явились отдать последние почести Дамблдору. Они не вышли из леса, но Гарри заметил едва видимые в тени зарослей фигуры. Вооружённые луками, кентавры неподвижно стояли и наблюдали за церемонией. И Гарри вспомнился первый, жуткий, как страшный сон, поход в лес… первое столкновение с Волдемортом в его тогдашнем обличии и последовавший разговор с директором о борьбе и поражении… Дамблдор сказал тогда, что главное — не сдаваться и продолжать борьбу, и только так можно отсрочить наступления зла снова и снова, хотя полностью уничтожить его не удастся…

И сейчас, в лучах яркого летнего солнца, Гарри вдруг ясно увидел тех, кто любил и заботился о нём… Один за другим перед мысленным взором вставали мама, папа, крёстный и, наконец, Дамблдор… люди, исполненные решимости защитить Гарри…

Только теперь всё это в прошлом. Он больше никому не позволит встать между собой и Волдемортом. Чувство абсолютной защищённости в объятиях родителей — всего лишь иллюзия. С ней следовало распрощаться ещё в годовалом возрасте. От этого кошмара невозможно пробудиться; отныне никто не утешит Гарри, прошептав в темноте, что всё хорошо, он в безопасности, а этот ужас лишь плод воображения. Ушёл из жизни последний, самый могущественный защитник, и теперь Гарри стал более одинок, чем когда-либо прежде.

Наконец человечек в чёрном закончил вещать и вернулся на своё место. Гарри ожидал, что поднимется кто-нибудь другой, возможно — министр, что последуют другие речи… но никто не встал.

Кто-то вскрикнул: вокруг постамента взметнулось яркое, белое пламя.