В семье Подольских существует тайна.Ее свято хранит супруга генерала Подольского, Татьяна Петровна. И пока тайна остается таковой для всех. Для чужих и для своих.Даже для любимой единственной дочери Калерии, которая, пережив трагедию, упорно пытается построить новое счастье.И уж конечно, для детдомовской девочки Ирины, сумевшей, несмотря на все жизненные коллизии, сохранить лучшие душевные качества и тоже ищущей свое счастье.Что связывает этих женщин? И возможно ли, что их судьбы, такие разные, все же пересекутся?

– Лера! Лерочка! Ну где же ты, в конце концов?

Лиза, домработница Подольских, по пояс высунулась из окна, легла на широкий подоконник и, щурясь от беспощадного июньского солнца, вгляделась в сторону простирающейся за соснами волейбольной площадки.

Сейчас там кидали мячик какие-то ребятишки. Ни одной девушки она среди них не разглядела и с досадой хлопнула ладонью по краю подоконника. От ее движения обиженно колыхнулись длинноногие, круглоголовые золотые шары, что густо росли под окнами кухни и возле террасы. От гаража просигналила машина.

– Слышу, слышу… – проворчала Лиза, отмахиваясь полотенцем от пчелы. – Что ж я одна разорвись теперь надвое? И дом без присмотра не оставишь, пироги в печи, и на вокзал ехать некому. Хозяйка в городе задержалась, а Лерочка… Эта егоза где-то бегает, ее не дозовешься.

Нужно оговориться, что ворчала Лиза так, для пущей важности. И о Лерочке думала как о маленькой, хотя той минуло шестнадцать лет и ей уже поручали в семье важные дела. Такие, как, например, встреча на вокзале любимой тетушки. Будь Лизина воля, она, конечно же, повременила бы поручать девочке серьезное. У нее еще ветер в голове. Да и каникулы! Но Татьяна Ивановна приказали, чтобы Лерочка, потому что больше некому…

– Ле-ро-чка! – прокричала она, сделав ладони рупором.

В ответ на соседней даче включили патефон, и окрестности заполнил страстный чужой голос, выводящий явно что-то неприличное. «Бесаме, бесаме мучо…» – тянул иностранец, и от его призыва Лизе стало немного не по себе. Она плюнула с досадой. Такие песни средь бела дня! Срам…

Из гаража на дорожку выкатилась блестящая, даже несколько хвастливая в своем блеске новенькая «Победа» – гладкие боковины, наклонное ветровое стекло, плавный скат крыши… Ух!

Машина будто бы чувствовала, что подавляет, ослепляет домработницу своей красотой, и еще напыщеннее стояла в ожидании, пока та выйдет на крыльцо и, посмотрев на блестящие бока автомобиля, покачает головой.

Тотчас рядом с «Победой» вырос такой же начищенный и сияющий солдатик Вася Никоненко.

– Карета подана! – просиял он белыми зубами.

Лизавета хмуро уставилась на него.

– Подана-то подана, а ехать некому!

Лизавету всегда немного раздражала чрезмерная улыбчивость Васеньки.