— Я миллион раз тебе говорила…

И тут Гарри понял, чем объясняется новый облик Покровителя Тонкс и мышиный цвет её волос, почему она бросилась искать Дамблдора, стоило ей услышать, что на кого-то напал Сероспин. Оказывается, вовсе не Сириус был её тайной любовью.

— И я говорил тебе миллион раз, — Лупин упорно не смотрел на неё. — Я слишком стар для тебя, слишком беден… и опасен…

— Рэм, я уже пыталась втолковать тебе: это сущий вздор, — вмешалась миссис Висли, продолжая обнимать Флёр и гладить её по спине.

— Это не вздор, — упрямо сказал Лупин. — Тонкс заслуживает кого-нибудь молодого и нормального.

— Но ей нужен ты, — слегка улыбнулся мистер Висли. — К тому же, Рэм, молодые и нормальные люди не остаются такими навечно, — он печально указал на сына, который лежал между ними.

— Сейчас… не время это обсуждать, — Лупин шарил глазами по сторонам, избегая взглядов остальных. — Дамблдор мёртв…

— Дамблдор как никто другой был бы счастлив, узнав, что в мире стало чуточку больше любви, — отрывисто заявила Мак-Гонагалл, и в тот же момент дверь снова открылась, пропуская в больничное крыло Хагрида.

Его лицо, еле видимое сквозь волосы и бороду, было влажным и опухшим, руки комкали огромный замызганный носовой платок, а сам он весь сотрясался от рыданий.

— Я… я всё сделал, профессор, — сквозь слёзы проговорил он. — Перенёс его… Профессор Росток отправила детей по кроватям. Профессор Флитвик у себя, лежит в постели, но говорит, что живо поправится. А профессор Хорохорн сказал, что Министерство уже в курсе.

— Спасибо, Хагрид, — профессор Мак-Гонагалл стремительно поднялась и обратилась ко всем стоящим вокруг кровати Билла: — Мне нужно будет встретить людей из Министерства, когда они приедут… Хагрид, пожалуйста, передай всем деканам — я немедленно жду их у себя в кабинете. От Слитерина пусть подойдёт Хорохорн. И я хочу, чтобы ты тоже присутствовал.

Хагрид кивнул и, шаркая, вышел из палаты, а Мак-Гонагалл обернулась:

— Но прежде я хотела бы поговорить с тобой, Гарри. Выйдем на минуту…

Гарри поднялся, пробормотав Рону, Эрмионе и Джинни: «Я скоро вернусь», и направился к выходу вслед за своим деканом.

В коридорах не было ни души, тишину нарушало лишь отдалённое пение феникса. Только несколько минут спустя Гарри понял, что они идут не к Мак-Гонагалл, а в кабинет Дамблдора, а ещё через пару секунд до него дошло: раз она была заместителем директора, то, конечно… наверное, теперь она директор… и комната за горгульей принадлежит ей.

Движущаяся винтовая лестница принесла их к дверям, и они всё также молча вступили в круглый кабинет.