"

"— В основном с наследством всё довольно просто, — продолжал Дамблдор. — На твой счёт в Гринготтсе поступает умеренная сумма золотом и, кроме того, в твоё владение переходит вся личная собственность Сириуса. Несколько проблематичная часть наследства…

— Его крёстный мёртв? — громко вопросил дядя Вернон с дивана. Дамблдор и Гарри развернулись и посмотрели на него. Стакан мёда теперь стучал дядю Вернона по виску весьма настойчиво, и тот попытался отбить его прочь. — Он умер? Его крёстный?

— Да, — ответил директор. Он не спросил Гарри, почему тот не поделился этой новостью с Дёсли. — Загвоздка в том, — продолжал он, обращаясь к Гарри, словно никто его и не прерывал, — что Сириус также оставил тебе дом номер двенадцать по площади Угрюмолд.

— Ему оставили дом? — алчно осведомился дядя Вернон. Его глазёнки сузились, но никто ему не ответил.

— Вы можете и дальше использовать его как штаб, — сказал Гарри. — Мне всё равно. Забирайте его, мне он, по правде, и не нужен.

Будь на то воля Гарри, он в жизни не переступил бы более порога дома номер двенадцать по площади Угрюмолд. Юноша думал, что воспоминания о Сириусе, в одиночку шатавшемся по его тёмным затхлым комнатам, о Сириусе, заточённом в четырёх стенах, которые тот так отчаянно хотел покинуть, будут вечно преследовать его.

— Это щедро с твоей стороны, — признал Дамблдор. — Впрочем, мы временно съехали оттуда.

— Почему?

— Ну, — начал директор, игнорируя ворчание дяди Вернона, которого в это мгновение старательно лупил по голове настойчивый стакан мёда, — традиция семьи Блэков предписывает, чтобы дом передавался по прямой линии, следующему лицу мужского пола по фамилии Блэк. Сириус был самым последним из рода, так как его младший брат Регул умер ещё раньше, и у обоих не было детей. Хотя в его завещании совершенно недвусмысленно выражено желание передать дом тебе, вполне возможно, что на это место наложены какие-либо чары или заклятия, не позволяющие никому, кроме чистокровного волшебника, стать его владельцем.

Гарри ярко представил себе визжащий, брызжущий слюной портрет матери Сириуса, который висел в прихожей дома номер двенадцать по площади Угрюмолд.

— Уверен, что так оно и есть, — сказал он.

— Вполне возможно, — согласился Дамблдор. — И если такое заклятие существует, то владение домом, вероятнее всего, переходит к старшему из живущих ныне родственников Сириуса, а именно — к его двоюродной сестре Беллатрикс Лестранг.

Не осознавая, что делает, Гарри вскочил на ноги; телескоп и кроссовки, лежавшие у него на коленях, покатились по полу. Беллатрикс Лестранг, убийца Сириуса, унаследует его дом?!

— Ни за что! — заявил он.

— Ну, мы, само собой разумеется, тоже предпочли бы, чтобы она его не получила, — невозмутимо подтвердил Дамблдор.