За двадцать рублей Алексей получил нечто, обозначенное в меню как «чизбургер», и пластмассовый стаканчик с «кофе». Кто знает, когда придется обедать?

Никто из прохожих не спешил составить ему компанию. Он сидел и грустил. Начал накрапывать дождь. Вот она, осень! И при чем здесь дети? У них праздник. Похоже, что осень – это всерьез. И тут… Перед ним вновь возникло Видение. Она шла из магазина с двумя сумками в руках. Дождь застал Видение врасплох. Алексей понял, что зонта у нее нет, и окликнул:

– Александра Викторовна! Идите сюда! Здесь не капает!

Мелькнула запоздалая мысль, что надо бы подскочить, взять у нее сумки.

Джентльмен, называется! Увы! Влюбленный джентльмен уже не джентльмен. Он, во-первых, собственник, а во-вторых, тупица. Александра Викторовна уже нырнула под полосатый зонт и присела на один из стульев. Напротив. Он окончательно поглупел и понес околесицу:

– Вы кофе хотите? Не хотите? А чизбургер? Тоже не хотите? А фильм «Титаник» смотрели? Я – да! Два раза. От начала до конца. Очень понравился! А собак вы любите? Может, кошек? И почему вы сказали «Завьялова», а не… Как ваша фамилия? По мужу?

– Заневская, – несколько рассеянно ответила она, ошарашенная таким напором.

– А почему вы не на работе? Вы домохозяйка?

– Я учительница. Русский язык и литература.

– Тем более! Тем более, Александра Викторовна! – разгорячился он и начал размахивать руками. – Сегодня же первое сентября! Вас должны завалить цветами! А вы здесь, под зонтом!

– Лена приболела, – тихо сказала женщина. – Я классный руководитель пятого «Б», они занимаются во вторую смену. Сегодня торжественная линейка только для первых, девятых и одиннадцатых классов. Мой урок в тринадцать ноль-ноль.

Классный час. Я бы пошла на линейку, но… Лена приболела.

– А что с ней?

– Не знаю. Лежит, молчит. Вчера были похороны. На похоронах держалась, а теперь слегла. Боится оставаться в квартире одна. Мне пришлось ночевать у нее. Я тоже боюсь, – честно сказала Александра. – Сейчас отнесу Лене лекарства, поставлю сумки и бегом на троллейбус. Надо переодеться, уложить волосы… Как там мои без меня…

«Мои…» Машинально он отхлебнул из стаканчика остывший кофе. В горле пересохло. Что делать? Сидеть, смотреть на нее? Задавать вопросы по делу об убийстве ее родителей? Ответы на которые ничего не прояснят, ибо эта женщина к убийству никакого отношения не имеет.

И не может иметь. Как же она должна его ненавидеть!

– А вы давно замужем, Александра Викторовна?

Она покраснела. Леонидов от неожиданности сам залился краской. Будто бы задал вопрос, неприличный до крайности.

– Извините. Я не то имел в виду, – начал оправдываться он и понял, что сморозил еще большую глупость. Да что ж это такое?!

– Я, пожалуй, пойду, – поднялась Александра и подхватила сумки.