– Можно вопрос личного характера? – спросила Лана, прикуривая очередную сигарету.

– Задавайте, гражданка.

– Ты к Норе ходил?

– Допустим.

– Значит, ты такая же скотина, как и все остальные? Воспользовался ситуацией?

– Слушай, ты порядочную из себя не строй. – Он поднялся, дожевывая бутерброд и миролюбиво предложил: – Расстанемся друзьями.

– Это значит, не пиши на меня телегу. Так?

– Учитывая твое сомнительное прошлое, телега не тронется с места. Колеса увязнут в грязи.

– Ладно, проехали.

– Все, ушел. На прощанье вопрос личного характера.

– А ну?

– Ты с соседкой в каких отношениях?

– С Ленкой? В соседских.

– Семью ее знаешь?

– Родителей? Наслушалась.

– А сестру?

– Сестру? – удивленно переспросила Дана. – Видела пару раз.

– Она замужем?

– Да. Мужа видела чаще.

– И дети есть? – спросил Леонидов, враз погрустнев.

– Сын.

– Все понятно.

– Мне не понятно… Ба! Какие у нас глаза!

– Вот и не надо в них смотреть.

– Алексей Алексеевич, у вас, кажется, траур? Здесь тебе не светит. Точно, – с удовлетворением сказала Лана. – Судя по Ленкиным рассказам, ее сестра – порядочная женщина.

 – Каким тоном это было сказано! Найдя его слабое место, Лана торжествовала."

"И он позорно бежал. Ну и чутье у этой акулы! На что он надеялся, интересно? Разумеется, замужем! Будет такая дожидаться тридцатилетнего оболтуса среднестатистической внешности, с маленькой зарплатой! Алексей строго придерживался правила: никаких романов с замужними женщинами. Тем более, если у них есть дети. Дети – это серьезно. Решив на всю жизнь остаться холостяком, Леонидов нажал кнопку вызова лифта. Лана его не провожала. К Завьяловым он не стал заходить.

А надо бы спросить, почему Лена не забила тревогу, когда родители не появились к одиннадцати часам? И даже не вышла на лестничную клетку. Неужели сердце не дрогнуло? Но это потом. Сначала любовь Серебрякова. Вот где намечается перспектива! Надо все обдумать хорошенько. Только что он выяснил, где именно приобрел трехкомнатную квартиру А. С. Серебряков. Надо обдумать.

Он вышел из подъезда и огляделся. На небо уже набегали тучки. Вот она, осень, улыбка остывающего солнца сквозь горькие слезы дождя. И прохладно нынче. Алексей невольно поежился.

По улице шли нарядные дети с огромными букетами в руках. Тут до него дошло: первое сентября! Кончился август, начался сентябрь. Ему нравилось смотреть на детей. По улице с букетами в руках шло Наше Светлое Будущее. Как грустно, Боже ты мой! Умер, умер А. С. Серебряков!!!

Поблизости, за символическим заборчиком стояли полосатые зонты. Под ними красные пластмассовые стулья и столы, похожие растопыренными ножками и потрескавшимися панцирями крышек на только что вынутых из бульона крабов.