"

"Хорошую порцию успокоительного вколол мне врач, если я проспала столько времени.

Харитонов спал рядом. Я вижу это по тому, как смята простынь рядом со мной.

Спал и не тронул меня.

Может ли это означать, что ему можно доверять?

Едва ли.

Это означает, что он просто спал рядом. А не тронул, потому… потому что сам был сильно ранен и ему было не до меня.

Подхожу к шкафу. Там есть женская одежда и белье. Все новое, с этикетками. Такое чувство, что пока я отсыпалась после успокоительного, кто-то съездил в магазин и побеспокоился о моем гардеробе.

Не думаю, что это сам Харитонов. Но кто-то из его людей вполне мог.

Беру одежду, иду в душ.

В ванной комнате все принадлежности и косметика запаяны в упаковки. Видно, что Харитонов воспользовался своими мужскими средствами.

Я совершаю все необходимые гигиенические процедуры. После душа становится намного легче. Голова работает яснее. С удовольствием облачаюсь в новую чистую одежду. Обычные джинсы и хлопковая свободная футболка. Я рада, что Харитонов не собирается одевать меня как куклу, дабы усладить свое мужское эго.

Однако, хочется позавтракать. Или уже пообедать. Вчера был очень суматошный день. Было не до еды и я толком ничего не ела. И сегодня это дает о себе знать.

Никто не приходит ко мне в комнату, и не говорит, что делать дальше. Поэтому я сама дергаю ручку. Дверь не заперта.

Очень радует, что меня никто не запирает и не стережет. А Харитонов ведь такой человек, что от него можно ожидать все что угодно.

Дом небольшой, это я отметила еще вчера. Из окон виден лес и несколько других домишек. Я понятия не имею в каком населенном пункте мы сейчас находимся.

На втором этаже спальня, где ночевали мы с Харитоновым. К ней примыкает ванная комната. Есть еще несколько дверей и лестница на чердак. Другая лестница ведет вниз.

Я аккуратно спускаюсь, стараясь не шуметь. Мало ли.

Первый этаж больше второго. Длинный коридор, гостиная, кухня, еще какие-то комнаты и подсобные помещения.

Я замираю, натыкаясь взглядом на инвалидное кресло.

Значит, мне вчера не приснилось, и Харитонов правда сломал ногу. Его люди привезли ему кресло, но, раз оно пустует, Харитонов садиться в него отказался.

Дверь в гостиную приоткрыта и оттуда доносится голос Ибрагима. Такой, с легким акцентом, запоминающийся.

— Господин, вам лучше переждать здесь.

— Что я, крыса трусливая, прятаться? — недоволен Харитонов.

Я замираю. В просвете от двери я вижу, что Харитонов одет в спортивный костюм, и на сломанной ноге его не обычный гипс, а красуется какая-то жесткая конструкция из ремней и эластичного бинта.

Значит, впрямь сломал ногу. Но он не обращает на нее никакого внимания. Стоит у окна. Высокий, мощный, грозный.

— Господин, на вас совершено покушение.