Мой муж просто стоит и давит на меня морально. И он намного страшнее погнавшегося за мной Ибрагима.

— Ибрагим. — спокойно обращается муж к своему охраннику. — Кажется, Валентина меня не слышит. Она вроде как девственница. Хочешь стать у нее первым?

Мои глаза расширяются от ужаса.

Нет! Нет!

Мы так не договаривались!

Какой кошмар!

Харитонов сам брезгует это делать со мной и отдает меня на растерзание своему охраннику⁈

— Как прикажешь, господин. — продолжает буравить пол Ибрагим.

— Приказываю не церемониться с ней! — не сводя с меня тяжелого взгляда говорит муж.

Оцепенев от ужаса, я смотрю на то как Ибрагим не спеша достает перчатки из кармана.

Глава 7

ВАЛЕНТИНА

Ибрагим идет на меня стеной. Высокий, здоровенный, пугающий.

Не смотрит на меня, а лишь на свои перчатки.

Я отступаю. Пячусь шаг за шагом. Кажется, что если сорвусь на бег, то и Ибрагим кинется на меня, как хищник на добычу.

Все это уже было однажды. Воспоминания накладываются на реальность и мне становится вдвойне страшней.

Муж все так же стоит у окна, не шелохнется, но внимательно наблюдает за мной и своим охранником.

Дальше только кухня, стена и стол.

На столе какие-то чашки, тарелки. Хватаю утварь и кидаю ею в Ибрагима. Но это для него все равно, что праща.

Он надвигается медленно и неотступно. И из-за этого все жилы, все мои внутренности сводит от страха.

Я чувствую себя загнанной в угол. Это ужасное чувство, когда ты не можешь остановить своего преследователя. Не можешь никак повлиять на него.

Я падаю на четвереньки и ползу под стол. Для меня это хоть какое-то иллюзорное укрытие от неизбежного.

— Что там у вас? — доносится из гостиной голос моего мужа.

— Что-то не то, господин. — опускается Ибрагим и заглядывает под стол.

— В смысле, не то?

Я забиваюсь в самый угол. Мне кажется, что в руках у Ибрагима нож.

Меня уже ранили однажды. Я помню это состояние. Я пытаюсь прикрыть это место. В то же время начинает печь слева. В области сердца.

— Что здесь на хрен происходит?

В кухне, опираясь на трость, тяжело хромая показывается Харитонов.

— Господин, я могу ошибаться, но сам смотри.

Харитонов тяжело доходит до меня. Хмурит брови, кажется, что он хочет заглянуть в самую мою суть.

— Проверь! — отдает он приказ.

Руки Ибрагима в перчатках лезут ко мне. Я отбиваюсь как могу.

Но все же ему удается расстегнуть мои джинсы и дернуть их вниз, слегка приспустив. Все это он делает в перчатках. Смотрит конкретно на место около пупка, не смея блуждать глазами по моему телу.

— Звиздец. Приехали! — присвистывает Харитонов.

— Господин, смотри, у нее губы посинели! — на мгновение Ибрагим обжигает меня взглядом.

— Вижу, бляха-муха! — глаза Харитонова расширяются, и кажется, что в них промелькнуло едва заметное беспокойство.