Взгляд моего мужа. Все остальные мужчины покорно пялились в лес, не смея ослушаться приказа своего господина.

Харитонов тоже долго не мучает меня. Он подходит ко мне, на ходу расстегивая пиджак. Закутывает меня в него, будто в пальто, мигом защищая от посторонних взглядов.

— Ибрагим! — приказывает Харитонов.

Ибрагим поднимает разорванное платье, осматривает его. Кивает головой.

— Охренеть! — усмехается Харитонов…"

"И в это самое мгновение раздается оглушительный треск. Машины взлетают на воздух. Я не вижу этого, потому что Харитонов отталкивает меня в сторону, на землю, и рефлекторно накрывает меня собой.

Стекла, перекореженный металл, какие-то острые детали, огонь, все это летит прямо на нас, и ранит моего мужа. Он принимает весь удар на себя, накрывая меня собой полностью.

— Господин, ты как? Жив? — подползает к нам Ибрагим.

У него вся голова в крови. Он ранен. Люди Харитонова, раненные разной степени, начинают суетиться, звонить куда-то, громко орать и материться.

— Жив. — усмехается Константин. — Бляха, муха!

Наверно, он в состоянии аффекта, иначе я не могу объяснить его хорошее настроение, когда он был на волоске от гибели.

Он весь в крови. Белоснежная рубашка красная — хоть выжимай. На сильных руках он поднимается надо мной.

— Жива, невредима? — пристально смотрит на меня.

А я на него. И у меня голова кружится. И в ушах звенит. А еще, я понимаю, что если бы он не столкнул меня с обочины, и не накрыл собой, то…

— Девочка контужена. — говорит Ибрагиму.

— Сейчас, господин, наши люди уже в пути. Две минуты.

— Иди сюда! — муж приподнимает меня с земли, и прижимает к себе. — Как тебя зовут хоть?

— В…в….валентина… — почему-то заикаюсь я.

— Валя — Валя — Валентина… — пропевает Харитонов. — Это кто же нас так с тобой, а, Валентина?

Глава 5

ВАЛЕНТИНА

— Девочку сначала!

Низенький тщедушный дедушка в белом халате, больше похожий на безумного профессора, чем на врача, внимательно осматривает меня.

Приехавшие люди Харитонова очень долго везли нас куда-то. По темноте и от шока я не разобрала дороги, но ехали мы далеко. Меня, полуголую, замотали в какой-то плед, а Харитонову кое-как забинтовали голову.

Нас привезли в какой-то дом на окраине поселения.

В доме меня напоили чаем и выдали огромную мужскую теплую пижаму. Но это лучше, чем ничего.

А сейчас Харитонов внимательно наблюдает за тем, как меня осматривает врач.

— Все хорошо с девочкой, Константин Романович. — делает заключение доктор. — Я могу ей успокоительного вколоть, чтобы заснула.

— Да, Богданыч, будь добр, вколи!

— Нет… — вякаю я. — Не надо…

Но Харитонов так зыркнет на меня, что я сразу замолкаю. Иголка жалит мою кожу. Не больно. У врача легкая рука.

— А теперь давай под одеяло, и спи! — приказывает Харитонов.