Я опять опустила лицо. Теперь стыдливо.

— О, — усмехнулся алхимик, — ты со всеми ними уже близко знакома.

— Плевать мне на них. Самира бросила дочку. Она растет в борделе. Это неправильно! На Крайтоне у нее будет возможность получить образование, стать уважаемой. А здесь ее ждет судьба матери-шлюхи. Если ты поможешь мне снять с Хала проклятие, он будет в долгу передо мной и замолвит обо мне словечко перед отцом. Кто знает, может, я получу визу на Крайтоне.

— Я не могу снять проклятие с самого себя, а ты просишь за принца.

— То зелье ему помогло. Есть прогресс. Но без твоей помощи это займет больше времени. А бал уже завтра. Я не могу привезти к императору пингвина!

Звучно выдохнув, Голденваль поджал губы. О чем-то хмуро поразмыслил и вдруг ответил:

— За мной.

Не зная, что он задумал, я все равно послушно отправилась за ним в комнату, оказавшейся спальней. В этих покоях, выполненных в мрачных тонах, я мало что успела разглядеть, как оказалась схвачена в его жадные мужские объятия и прикована к стене.

— У меня так давно не было женщины, Виталина, — горячо прошептал Голденваль, обжигая рваным дыханием мою щеку.

— Итс ноу проблем, — пропищала я, с подкосившимися коленями от терпкого возбуждающего запаха мужчины.

Его глаза сверкнули зеркалами. Только отражали не мое смазливое кареглазое личико с пухлыми губками, а мою желанность. И это, надо признать, зарядило меня уверенностью в своей женственности.

Рука алхимика, подрагивая от нетерпения, поползла вверх по моему бедру, задирая полотенце. Он явно не намеревался пообщаться со мной о своем проклятии.

— Послушай, Голденваль, — произнесла я, в шутку мысленно добавив: «Не мог бы ты отодрать меня как следует»…

— Как скажешь, Виталина. Как скажешь, — томно шепнул он, губами припав к моей шее и не дав мне шанса выругать себя за такие мысли. — Для того мы и уединились, — произнес он вроде настойчиво, но в то же время расслабленно, не отрываясь от легких, нежных поцелуев, обрушивающихся на мою пульсирующую венку. — Моя девочка. Моя игрушка. Я воплощу в реальность все твои фантазии.

— Мои? Или свои? — вырвалосьу меня, пока спина врастала в стену, а пальцы на ногах едва ли не судорогой сводило от того, как я тянулась вверх, напрасно думая таким образом вырваться из объятий алхимика.

Он усмехнулся, запрокинув голову назад, облизнулся и молниеносно швырнул меня на кровать. Здесь человек пять поместилось бы — и каждый в позе звезды. А я в самом центре, как мышонок в ловушке. С опаской поглядывала на приближающегося Голденваля, когда он начал тянуть за уголки своего полотенца. Но делал это не так пафосно, как стриптизеры с намеком «Сейчас, детка, я покажу тебе шланг», а с первобытным наслаждением, очевидно, воображая, как он сейчас порезвится.