А потом он запрокинул мои ноги на свои плечи и, подобно беспощадной штормовой волне, набрасывающейся на беззащитный пляж, присосался к моей заветной горошинке.

— А-а-ах… — протянула я, охваченная сладостной мукой.

От невозможности руками вцепиться в его волосы и направлять его яростнее у меня потекли слезы. А он нарочно играл со мной, языком лаская складочку за складочкой, слизывая мои соки и ноздрями втягивая мой аромат.

— Слаще нектара не пробовал, — прошептал он в тон моим всхлипам-мольбам продолжать. — Ох, Виталина, я вижу, тебя ломает. — Голденваль поднялся надо мной, облизнул свои влажные губы и просиял бронзовой кожей с отливом от света свечей.

— Ты что же, даже сопротивляться не будешь?

Тяжело дыша и подрагивая от перевозбуждения, я хрипло пробормотала:

— А ты хочешь, чтобы я кричала, убегала, извивалась, притворяясь правильной недотрогой? Я хоть и скромная, но желания свои знаю и лгать самой себе не собираюсь. Так что не тяни кота за хвост. Бери уже меня…

Но едва алхимик вонзился в меня своей напряженной плотью, как меня поцеловал острый обессиливающий ужас. Из моего горла вырвался рыхлый рык, прерванный алчным поцелуем Голденваля.

Он замер во мне всего на полмига, а потом начал двигаться, вдавливая меня в постель. Пожар, разрастающийся и всепоглощающий, иссушал мои слезы. Я тлела угольком в объятиях алхимика и боялась взорваться от возбуждения.

Он до боли кусал мои губы, испивал мои поцелуи, пронзал меня, будто копьем. И мое тело начало отвечать. Я металась под ним, сгораемая страстью. Обвивала его узкую талию ногами и двигалась навстречу, летя в объятия потрясающих ощущений. Наслаждалась его хриплым дыханием, влажным твердым телом, ускоряющимися толчками, хлюпающим звуком нашего слияния.

Тонула в море удовольствия, закатывая глаза и моля, чтобы это не заканчивалось.

Я чувствовала, как пробуждаются мои тайные желания. Они выползали, прорывались, окутывали мой разум туманом искушения.

Одним рывком перевернув меня на живот, отчего я едва не вывернула руки, Голденваль поставил меня на четвереньки и вторгся в меня сзади. Шлепнув по ягодицам, начал разгоняться, даря мне новые сумасшедшие ощущения, проникая в глубины с самыми восприимчивыми к ласкам точками.

Выбивая из меня стон за стоном, крик за криком.

Мои растрепавшиеся волосы прилипали к лицу, плечам, спине. Алхимик небрежно собирал их в кулак, натягивал на себя и силой поднимал меня, растягивая между собой и наручниками.

Мука — ноющая и упоительная — подчиняла меня зову наших тел. Я запрокинула голову на мужское плечо и потянулась за поцелуем. Он вгрызся в мои губы, не переставая ударными толчками превращать меня в желанную женщину, а не шлюху.