Они же цивилизованные и культурные европейцы… - последние слова он презрительно процедил сквозь зубы.

Я мог бы поведать ему об Освенциме и других концлагерях, где немецкий гений рационализации поставил смерть на поток, но пожалел писателя. Позже, конечно, он обо всем узнает и сам, но к тому времени война уже окончится.

- Смягчите самые ужасные моменты, оставьте суть, - предложил я. – Сделайте историю о молодых для молодых. Чтобы помнили. Чтобы никогда не забывали, кому они обязаны тем, что живут.

- Вы правы, - порывисто воскликнул Александр, - я обязательно напишу об этом! Сначала статью, потом книгу.

Все это время я не забывал смотреть в окно. Из здания института за прошедшие полчаса никто не выходил, и вот только теперь дверь приоткрылась, и на улицу вывалились два красноармейца. Несмотря на разделяющее нас расстояние, я опознал одного из них – того самого косматого солдата с железным зубом, похожего на разбойника с большой дороги. Он выглядел настолько фактурно, что не признать его было сложно. Тем более что Наум Натанович сказал мне, что других столь крупных охранников в институте нет.

Второй же был чуть ниже среднего роста, а лицо его оказалось прикрыто воротом шинели, так что деталей я не разглядел. Но он меня интересовал в меньшей степени, основное мое внимание было сосредоточено на великане.

Громко о чем-то между собой разговаривая, они неспешно двинулись по Большой Морской улице в сторону противоположную площади.

Так, прекрасно, первый подозреваемый прямо передо мной. Необходимо проследить за ним и, по возможности, выяснить, причастен ли этот тип к краже, или же Абрамов просто ошибся, приняв за вора самого пугающего человека в своем окружении.

- Вы меня извините, товарищ Фадеев, - заторопился я, боясь упустить парочку из вида, - я, пожалуй, все же отправлюсь домой.

- А как же комендантский час? – удивился писатель. – У вас могут быть неприятности! Давайте я выпишу вам справку?"

"- Да мне недалеко, - отмахнулся я, - быстро добегу…

Мы быстро попрощались, в глазах Александра я заметил удивление подобной моей стремительностью, но времени терять было нельзя, и я кубарем скатился по лестнице, выскочив на улицу как раз в тот момент, когда косматый и его товарищ сворачивали на Гороховую.

Вокруг, к счастью, никого не было, и я бегом припустил следом за красноармейцами. Снегопад усиливался. Мне в лицо кидало колючие снежинки, которые попадали и за шиворот. Как же некстати начался этот снегопад! Из-за снега на улице стало существенно светлее, и каждый прохожий, и я в том числе, был теперь, как на ладони. Попадись навстречу патруль, и прав окажется Фадеев - беды не миновать.