Мне настолько нестерпимо жалко было молодогвардейцев, больно за их столь короткие и так страшно оборванные жизни, что я от всей души возненавидел тех, кто сотворил с ними подобное зверство.

Фадеев прервал меня:

- О таких вещах нельзя говорить впопыхах. Молодой человек…

- Дмитрий, - представился я.

- Так вот, Дмитрий, если у вас есть хотя бы час свободного времени, то я бы выслушал все подробности, вам известные. Предлагаю пройти внутрь этого прекрасного здания и спокойно поговорить.

- Но комендантский час… - спохватился было я.

- Я выпишу вам справку, - пожал плечами Александр, - в крайнем случае, переночуете здесь.

- Соглашайтесь, - вступил в разговор высокий, - вдобавок вы еще и на наш вечерний концерт попадете. Когда еще услышите, как сам Софроницкий на пианино играть будет!

- Ну что же, товарищи, - мне оставалось лишь развести руками, - я совершенно не против закончить этот вечер в столь неожиданной, но приятной компании.

Мы прошли в «Асторию» и никто не преградил мне дорогу. На этом выходе вообще не имелось охраны. Вполне вероятно, что Фадеев и его собеседник, имени которого я так и не выяснил, вышли покурить через обычно запертые двери.

Первый, кто нам встретился в полутемном коридоре, был сурового вида мужчина с совершенно седой пышной бородой и столь же массивными усами. Заметив нас, мужчина по-старомодному поклонился и произнес:

- Кажется, уже началось. Надо бы поторопиться, негоже подобное пропускать!

- Да, знаете ли, Иосиф Абгарович, заболтались вот, - смущенно, как нашкодивший подросток, ответил Фадеев. Было совершенно понятно, что авторитет бородатого для него непререкаем.

- Сам Орбели, - шепнул мне молодой на ухо.

Все ясно, с директором Эрмитажа и действительным членом академии наук СССР лучше было не спорить – он был незыблемой глыбой и абсолютной величиной. Во многом благодаря нему эрмитажные ценности сумели спасти вовремя. Уже через несколько дней после начала войны первый эшелон был отправлен из Ленинграда в глубокий тыл. Орбели заранее позаботился о составлении списков экспонатов, нашел упаковочные материалы для всего фонда и лично следил за тем, как происходила погрузка.

Александр взял Орбели под руку и оба неспешно пошли вперед. Академик шел медленно, сильно хромая. Мы шествовали следом на почтительном расстоянии."

"Госпиталь в «Астории» жил своей бурной жизнью, ничуть не обращая внимания на то, что было за окнами. По коридорам носились медсестры, целеустремленно шагали врачи, у некоторых номеров толпились пациенты. Охраны, к счастью, я не заметил. Да и попадись она, вряд ли на меня обратили бы особое внимание – я ничем не выделялся среди прочих.