С моей точки обзора не было видно, но я прекрасно помнил, что позади Исаакиевского собора, на одной оси с памятником Николаю, стоял и знаменитый Медный всадник. Вот только Петр смотрел в сторону Невы, а Николай – прямо ему в спину, но Исаакиевский собор препятствовал прямому зрительному контакту. Отсюда и пошла поговорка: «Дурак умного догоняет, да Исаакий мешает». Народ, мягко говоря, недолюбливал Николая. Да что там народ, даже Пушкин писал про императора весьма неласково: «В нем слишком много от прапорщика и мало от Петра Великого».

Эти мысли промелькнули у меня, пока я быстрым шагом пересекал площадь, направляясь к «Астории».

Конкретного плана у меня не имелось, я решил действовать по ситуации. Подежурю немного, глядишь, что-то и прояснится в этой мутной истории с пропажей семян. Мне было жаль Наума Натановича и я вовсе не желал ему гибели. Вот только старик-ученый явно нацелился взять вину на себя, этим самым подписав себе смертный приговор. Не могу же я вечно находится при нем, а стоит мне уехать, и Абрамов тут же приведет свой замысел в действие.

Я чуть сбавил темп, подходя к гостинице.

У главных дверей дежурили два красноармейца, лениво поглядывая по сторонам. Снег уже лег на плечи их шинелей и на шапки-ушанки, бойцы явно подмерзли, поэтому перетаптывались с ноги на ногу и дули на красные ладони, пытаясь их отогреть. Эти двое меня не интересовали, я обошел их большим полукругом и двинул вдоль здания, высматривая более подходящий вход внутрь.

Наконец, когда я уже почти отчаялся, заметил арочный проем, в котором курили еще двое, но эти, судя по одежде, были гражданскими. За их спинами была полуоткрыта дверь, ведущая в «Асторию».

Оба курильщика тепло одеты, так что нарастающий морозец их не пугал. Вот вы-то, ребята, мне и нужны!

Еще более замедлив шаг, я медленно пошел в сторону курильщиков, стараясь разобрать, о чем именно они разговаривали между собой.

- Товарищ Жданов, конечно, большой молодец! – горячо объяснял высокий молодой человек собеседнику – солидному мужчине лет сорока, с зачесанными назад волосами. – Часы молчания по радио были ужасны! Словно метрономом в голове: тук, тук, тук… с ума можно было сойти! А он вернул музыку, а музыка – это жизнь!

- Ты же понимаешь, было мнение – музыка неуместна в эти дни, - пытался урезонить его оппонент, - невозможно веселиться, когда вокруг такое происходит…

- Совершенно с вами не согласен! – молодой порывисто замахал руками, словно итальянец.

– Музыка – это надежда! Музыка дает силы, энергию к борьбе! Было огромной ошибкой, отказаться от нее.

- Да что ты, - по-доброму улыбнулся мужчина, - я это разделяю и полностью поддерживаю решение товарища секретаря обкома. Он – умный человек и в итоге во всем разобрался.