Не зря чувствовала, что эти двое приложили руку к моему расставанию со Швецовым годичной давности.

Но теперь я не собиралась позволять и дальше играть моей судьбой. И хотела знать если не всё, то хотя бы то, что касалось меня напрямую.

— Хорошо, — сказала, когда Дима молчал несколько минут кряду. — Я навещу с тобой Кристину, но только при одном условии.

Швецов смотрел на меня серьёзно, я же подбирала слова, чтобы высказать всё, что сейчас бушевало ураганом внутри. И хотя внешне старалась быть спокойной, понимала, что вряд ли моё эмоциональное состояние укроется от Димы. Да и не хотела я ничего скрывать.

— Ты расскажешь мне всё. Всё, чего я не знаю, но знать должна. Ничего не утаивая, не предпринимая попыток не досказать. Всё, что касается меня и тебя. Ведь такие вещи, очевидно, имеют место быть.

Я не спрашивала — утверждала. И после небольшой паузы, которая, видимо, нужна была Диме, чтобы принять окончательное решение, получила то, чего желала.

Швецов согласно кивнул.

Глава 6

Она лежала на кровати и спала. Казалась особенно хрупкой на фоне этой огромной большой больничной навороченной койки. Пергаментные тонкие руки находились поверх нежно-голубого одеяла. В этой женщине я с трудом узнавала ту красавицу, которую видела на фотографиях, предоставленных мне отцом.

— Кристина! — тихо позвал Дима, и я инстинктивно шикнула на него:

— Не надо! Пусть спит!

Поздно. Жена Швецова уже открыла глаза и теперь смотрела в потолок. Внезапно выражение её лица изменилось. Из бесстрастного и безмятежного оно превратилось в кривую уродливую маску. Кристина принялась шевелить губами, но изо рта её не вырвалось ни звука.

— Кристина, это я. Я здесь, — сказал Дима, подходя ближе к кровати.

Его жена с огромным трудом повернула голову в сторону Швецова и, вновь повозив губами, ещё сильнее скривилась. А потом перевела взгляд на меня, и я застыла на месте. Мне показалось, что Кристина всё понимает. Всё осознаёт. В первую очередь, кого именно её муж привёл к ней.

— Дим… — шепнула я, и Швецов тут же оказался рядом.

Взял меня за руку, осторожно сжал похолодевшую ладонь.

— Теперь ты понимаешь, что ревновать тебе меня не к кому? — с горечью, которая, казалось, идёт из глубины души, спросил Дима.

Я прикусила нижнюю губу и решительно потащила Швецова за собой к выходу из палаты. Ещё не хватало, чтобы Кристина наслушалась того, что совершенно не предназначалось для её ушей.

Когда мы оказались в коридоре, я жадно схватила кислород ртом. Всё чудилось, что тот запах лекарств, который витал в палате жены Швецова, будет преследовать меня всюду.

— И всё же, ты обещал мне рассказать всё.