Особенно интересует тот пункт, который про отца и Карташова, — сказала я притворно бодрым голосом, когда мы с Димой покинули клинику и я зашагала по одной из дорожек ухоженного сада.

Швецов шёл позади, отстав лишь на пару шагов."

"— Они приезжали ко мне. Вдвоём. Угрожали донести до общественности всё. Всю историю с Крис. Я хотел уберечь её, малыш. Папарацци бы не дали жизни ни директору клиники, ни, не дай бог, ей самой. Деньги способны заткнуть рты, но не пасти репортёров. Представь, как кого-то из персонала подкупили бы и уже завтра таблоиды бы пестрели фотографиями Кристины, прикованной к больничной койке, а также перчёными заголовками.

Мы добрались до скамейки, на край которой я и опустилась. Сложила руки на коленях, взглянула на белое здание. От того, что описывал Дима, по позвоночнику побежал ледяной озноб.

Сам Швецов присел рядом и, тяжело оперевшись локтями на колени, подался вперёд и принялся смотреть прямо перед собой.

— Я не за себя тревожусь, ты должна это понимать. Не хочу, чтобы имя Кристины полоскали. Точнее, не хотел.

— И что изменилось сейчас? — тихо уточнила я. — Ты сказал, что хочешь получить возможность всё исправить. Но должен понимать, что это самое исправление повлечёт за собой реакцию со стороны Карташова. И, кстати, папа, как я говорила, теперь вроде как на моей стороне.

— Да, я помню.

Он кивнул, а я сидела, боясь дышать, и не представляла, что именно делать и говорить. Понять не могла, чем может завершиться то, о чём говорил Швецов. Он хотел всё исправить, а я — всё это время играла в чужие игры, желая защитить свою семью. И вот сейчас у меня появился шанс быть с мужчиной, которого я любила, но я и представить не могла, какую цепочку последствий могло вызвать потакание тем желаниям, которые были слишком несбыточными.

— Ты сбежишь со мной? — вдруг спросил Дима, на что у меня была лишь одна реакция — мои брови взлетели вверх.

— Куда? — ошарашенно уточнила, а у самой внутри всё сжалось от какого-то странного предчувствия.

С одной стороны, все мои чувства буквально вопили о том, что я должна не расспрашивать ни о чём, а просто согласиться. Даже не зная, что именно задумал Дима. С другой — опаска уже подняла свою голову, понуждая играть по её правилам.

— Неважно куда. Важно — зачем, — добавил Швецов и добил меня окончательно: — Куда угодно. В любое место, где ты станешь моей женой. Согласна, малыш?

Сердце заколотилось с такой скоростью, что в кровь выбросилась едва ли не смертельная порция адреналина. Как и полагается по законам природы, следом я почувствовала эйфорию. Это забушевали эндорфины. Но разум всё же прояснился, пусть и не сразу.

— Стану твоей женой?

Хохотнув, я вскочила со скамейки и заметалась по дорожке туда-обратно.