— Не в этом дело, просто… в какой-то момент, я испытал чувство стыда за свою дочь. Не то чтобы я расстроился, просто как, вот как можно поверить в эту муть?

— Твоей Алине, все божья роса, Юсупов, смирись уже. Пропал, исчез, а подруга воспитывалась безумной Агнет. Что ты хотел увидеть через двадцать лет? Плазму от телевизора?

Черт возьми, она права. Продолжаю стоять на месте, морально успокаиваюсь, чешу затылок.

Яна подходит к шкафу, достает чемодан и принимается поковать вещи. Суетливо, комком закидывает очередной свитер невнятной расцветки, и шумным выдохом оповещает о завершение сбора.

— Я так понимаю, ты согласна?

— Не знаю, что ты задумал, Юсупов, но жизнь моего ребенка дороже гордости и капризов.

В ее светлых глазах столько решительности, смелости. Не смотря юный возраст, Яна, не позволяет себе истерик, старается рассуждать здраво, обстоятельства не сломили ее. Минус один, и я сейчас не имею в виду острый язык Степановой.

Нет, она до сих пор верит людям, верит в их порядочность и совесть. Глупо. Глупо было оставлять справку о беременности в таком видном месте, надеясь на честность и такт коллег.

Деревянная створка за моей спиной вновь открывается, Алина шмыгает носом, начинает собирать осколки, и я опять не выдерживаю, выхватываю у нее совок, чтобы дочь не порезала руки.

— Руслан, — склоняется над ухом доченька, — Яна же правду сказала? Ведь ты не можешь быть тем Зверем, который убил мою матушку.

Ножом по сердцу, но я стискиваю челюсть, положительно киваю головой.

Обстоятельства изменились, и теперь я твердо решил, что через две недели девчонки обе поедут со мной Грецию. Обе. И уже за границей, в спокойной обстановке, мы сумеем достучаться до Алины, постараемся объяснить. О документах можно не беспокоиться, сейчас многие сроки решаются с помощью купюр. Яна тоже пока не в курсе, пусть это будет сюрпризом.

Прошло так много лет, но я больше чем уверен, что Коэн, и его подельники, не забыли того боя. Наглого мальчишку, который посмел очернить честь уважаемых людей высшего ранга. Такие как они не привыкли проигрывать, сейчас, я бы мог вернуть всю сумму и даже больше, однако принцип превыше всего.

Именно в Греции, а если совсем, точнее, в Родосе, где я долгое время засел на ПМЖ, Яна и дочка будут в абсолютной безопасности. У меня там свой бизнес, связи и полная уверенность.

К сожалению, Россия стала теперь чужой и холодной, после смерти Эммы, я здесь гость, не более. Однако искренне благодарен этой стране, она подарила мне дочь, еще одного ребенка и… Степанову.

Убираю последние осколки в урну, выношу чемодан Яны в коридор.

Подруг придется разлучить, на время. Из этой квартиры им будет нужно съехать, не знаю, как Яна воспримет такую новость.