— А я вам чай принесла, — как ни в чем не бывало, произносит Алина.

Ага. Долго выдумывала причину чтобы “погреть уши”?

— Выйди, дочка, не до тебя сейчас! — раздраженно кричит Руслан и тут же напрягается.

Подруга бледнеет, шатается, роняет фарфоровые кружки на пол. Звон, лязг, горячий чай разливается по паркету.

***

Руслан.

Я не выдержал, очень сложно сохранить контроль, когда вокруг тебя происходит столько событий. До этого момента, она считала меня просто другом, называла по имени, искренне смеялась и тайком рассказывала истории из жизни Степановой. Мы виделись всего нечего, но сейчас, когда Алина услышала одно лишь слово — «Дочка», я все сильнее начал узнавать в ее милом лице себя. Где тот прежний смех и беззаботная легкость?

Нет, теперь передо мной стоит моя маленькая копия, и ее глаза все больше и больше наполняются разочарованием, ненавистью и безусловным призрением. Я вижу в них свою сущность и мне горько осознавать, что моя родная кровь, не испытывает ничего кроме ярости.

Больше всего на свете, мне хотелось уберечь Алину от грязи этого мира, обмана, зла и страшной участи, которая нависла над девушкой, по нашей с Эммой глупости. Я подарил дочке свободу, но пожертвовал своей любовью к ней.

Да, хорошим отцом назвать меня сложно и я очень хочу в эту минуту разорваться на части, чтобы только не видеть больше этой враждебности, не сгорать от мучительного позора, за свое разбитое прошлое.

— Повтори… — почти шепотом, произносит дочь.

— Спокойно, Алин, — подбираю слова для предстоящего разговора.

А он неизбежен, как бы нам больно не было, придется расставить все точки над “и”.

— Ничего не хочу слышать!

Совсем еще ребенок. Она громко кричит, краснеет, прыгает на месте, пальцами затыкает уши. На секунду теряюсь, совершенно не понимаю столь детскую и чересчур эмоциональную реакцию. Да, Руслан, ты совершенно не знаешь свою дочь.

В комнате становится слишком душно или просто я сильно разнервничался, невыносимо жарко. Дочь не унимается, у нее истерия, бедняжка заливается слезами, и просто визжит, визжит так, что уши закладывает. Глотку охватывает спазмом, не могу и слова выдавить, тело начинает трясти.

Яна громко охает, придерживается за живот, идет к Алине.

— Заткнись! Замолчи! — хватает девушку за плечи, — он меня тоже так называет! — Немая пауза. Степанова, медленно разворачивается ко мне, шипит, буквально вонзает в голову невидимые стрелы. — Руслан, бывший священник. Все мы для него как дети.

No comments.

— Правда? — всхлипывает дочь."

"Яна снисходительно кивает головой, обнимает Алину, гладит по голове, потом посылает ее за совком и шваброй.

— Ну что ты на меня так смотришь? — шепчет, закрывая дверь, — Мы все ей обязательно расскажем, позже.