— Я не обижаюсь, наш ребенок важнее, — беру ледяную вспотевшую ладонь Степановой, — Волнуешься что ли?

— Еще чего! Стоп. Куда ты меня везешь? Мы проехали поворот на твою улицу!

Глава 10.

Загорается зеленый, я молча страгиваюсь с места, прибавляю скорости, еще три квартала и перед глазами виднеется большой мост, разделяющий город с коттеджным поселком.

— Помнишь, при нашей первой встрече, Степанова, ты обозвала меня Бесом и велела возвращаться в свою преисподнюю? Суть улавливаешь?

Девушка медленно разворачивается ко мне, опирается рукой на подлокотник, я пытаюсь одновременно следить за дорогой и Янкиной физиономией.

Светло-голубые глаза, почти прозрачные, сейчас, вбирают в себя темно-синюю подсветку моста и больше походят на сапфиры, блестящие, красивые, сука. Она морщит нос и почти вплотную тянется к моему лицу.

Я, сбавляю скорость, потому что Степанова не пристегнута, хочу ее упрекнуть, но не успеваю.

— Юсупов, ты же вроде как, теперь бывший священник. В Бога веришь? — недовольно шипит.

— Ну, если госпожа выскочка решила наградить меня духовным саном, то да, — смеюсь, поворачиваю руль влево, съезжаю на узенькую улочку частного сектора.

— Тогда скажи мне на милость, возвышенный, за что мне все это? Ммм? — в ее голосе нет грусти или жалости, напротив, каждое слово отчетливо, твердое. — Чем я провинилась? Или возможно, моя бабка, по тридцать пятому колену, оплошала? Жопа-то, когда закончится?

Отворачиваюсь, притворяюсь что слежу за дорогой через боковое зеркало, дабы Степанова не увидела того жара, каким сейчас полыхают мои щеки. Я многое узнал о девчонке из рассказов Алины, и теперь, просто сгораю от стыда.

Да, конечно, родителей не выбирают, однако жизнь Яны не заладилась с самого детства.

В четвертом классе, маленькая Степанова, каждый день после школы бежала в центр города, с тряпкой и самым дешевым спреем, становилась у обочины, предлагая помыть стекла водителям в пробке.

Нет, она не голодранка, просто ребенку нужны были туфли для школьных соревнований по танцам, особые, которые можно было приобрести только в кабинете директора. Родители Яны сочли это ненужной тратой, а их дитя нет. Заработала, купила, танцевала вместе со всеми.

Самый сложный подростковый период, прошел в бесконечных драках, за отстаивания своих прав и немногочисленных друзей.

Одноклассники называли ее Мышью, потому что Степанова водилась с “непотребными”, собирая вокруг себя Лохов и Чмошников, да еще и смела, отвечать на провокации.

Я тоже произнес это оскорбление, еще тогда, во время аварии и получил заслуженный ответ. Предоставленная сама себе после выпускного, попытка изнасилования в восемнадцать…

Трясу головой, быстро-быстро моргаю глазами.

— Кончится, Степанова, скоро.