Юноша держал в руках истрепанную книгу и, раскачиваясь, как маятник, читал вслух:

— «Древляне селились по верховьям Днепра и занимались рыболовством и хлебопашеством… Древляне селились по верховьям Днепра…» Вы к мамаше? — спросил юноша и не слушая ответа продолжал: — если насчет исповеди, подождите. Она в церкви…

Николай Васильевич осмотрелся и выбрал стул. Он положил на стул шляпу, еще раз посмотрел на образ и портрет и робко спросил:

— Простите, здесь живет Попова, Татьяна Васильевна? А вы — Костя…

Юноша кивнул головой и опять закачался вправо и влево, вперед и назад:

— «Древляне селились по верховьям Днепра и занимались…»

— Чем занимались? — усмехаясь спросил Митин.

— Рыбной ловлей и хлебопашеством, — твердо ответил юноша.

— Это кто вас этому учит?

— Козел. То есть, Владимир Гаврилович, преподаватель гимназии.

— Козел и есть. Еще чему вас учат?

— Латинскому, закону божию, истории…

— Андрей Иванович, оставьте, — осторожно вмешался Мерц. — Тебя Костей зовут?

Он смотрел на Костю внимательно, даже ласково, но как будто с опаской.

— Я знал тебя вот каким… Растет молодежь.

— Это когда же? — басом спросил юноша.

— Двенадцать лет назад. В Ленингр… В Петрограде.

— Небось по старой орфографии учат? — сказал в пространство Митин.

— По старой.

— Чудаки. Древляне.

Мерц укоризненно посмотрел на Митина и оба молчали. Костя почесал голое колено, задумался и продолжал: «Древляне селились по верховьям…», но в коридоре кто-то шел, шурша платьем и задевая стену, дверь открылась и маленькая сухая старушка в черном остановилась на пороге.

— Успокойтесь, молодые люди, успокойтесь, — сказала она, — всех будет исповедовать сам митрополит.

Николай Васильевич Мерц кашлянул, заволновался и дрогнувшим голосом сказал:

— Татьяна Васильевна…

Они стояли несколько мгновений молча друг против друга. Маленькая, высохшая старушка в черном и седой, бритый и стройный, несмотря на склонность к полноте, Николай Васильевич. Старушка шагнула вперед и вдруг, всхлипнув, упала на руки Мерца.

— Николай Васильевич!.. Боже мой!.. Когда, какими судьбами?

— Татьяна Васильевна, успокойтесь, Татьяна Васильевна…

Два человека совершенно спокойно смотрели на эту сцену — Костя и Андрей Митин в мягком кресле, в углу под портретом Александра третьего.

— Я, собственно, проездом в Лондон, — наконец выговорил Мерц и сел рядом со старушкой на розовую, хрупкую кушетку. — А это мой товарищ по работе, Митин, Андрей Иванович. Мы — проездом…

— Навсегда?

— Нет, на три месяца. Мы в командировке. На три месяца и назад.

Старушка достала из ридикюля платок. Маленькие восковые ручки суетились в ридикюле, перебирая флакончики и лоскутки.

— Куда назад?

— В Москву.