— Нам нечего сказать тебе, князь, — чуть дёрнувшись, проговорил Холецкий, подняв на меня усталые серые глаза.

— Мы уже все сказали твоим людям, — резко добавил Ласькин.

— Эй, не забывайтесь! — прорычал Шарапов.

Я легко коснулся его плеча. И когда подполковник посмотрел на меня, улыбнувшись, произнёс:

— Спокойней, Семён Егорович. Наши гости просто устали."

"— Гости? — хмыкнул Ласькин. — Какие несмешные у тебя шутки, князь.

— Тогда давай обойдёмся без шуток, — мой голос и взгляд стали холодными, а по комнате пролетела невидимая волна Ауры. Оба пленника побледнели, а у троих эсбэшников заблестели глаза.

Я быстро унял Ауру — передавить пленников уж точно не входило в мои планы.

— Я не буду задавать вам пустые вопросы, в духе: «зачем», — спокойно продолжил я. — Раз уж вы решили пойти против того, кому присягали в верности, значит у вас были причины. Меня интересует в первую очередь другое. Как именно вы притащили на территорию княжества четверых высокоранговых бойцов.

— Я ведь уже говорил, — придя в себя, первым взял слово Холецкий. — В коробках, на самолёте.

— Врёшь, — покачал я головой. — По глазам, вижу, что врёшь. Хотя… насчёт коробок, вероятно, правда. Недавно Холецкие получали в подарок от своего товарища — губернатора Красноярской губернии четыре новых квадроцикла. Полагаю, как раз в этих коробках и привезли в княжество четырёх иностранцев. А квадроциклы-то хоть там были?

Парамон Холецкий оскалился и сверкнул глазами. Форкхово дерьмо, может, всё-таки я зря Ауру «убавил»? Чего это мне зубы показывают?

Ну да ладно, продолжим.

— О дружбе вашего отца и губернатора Красноярска давно известно… — продолжил я. — Стало быть, он главный организатор покушения на мою семьи? Выписал через своего друга мощных бойцов, и…

— Мой отец тут ни при чём! — выкрикнул Парамон.

— Да ну? — хмыкнул я. — Чем докажешь?

— Лишь своим словом!

— Слово предателя мало чего стоит, Парамон, — поморщился я. — А слово князя стоит многого. Ваши семьи, вассалы, слуги, все сейчас находятся под надзором моих бойцов. Традиции и законы позволяют мне казнить всех их за дела ваши.

— Ты не посмеешь! — вскинулся Пётр Ласькин.

— Ещё как посмею, — хмыкнул я. — О чём вы вообще думали, когда пошли против меня? Ну? Что вам пообещал Канцлер?

Ярость в их глазах после моих слов сменилась удивлением.

Нда… то есть эти двое в самом деле не думали, что я пойму, кто за ними стоит? В их глазах Александр Борисович Годунов и в самом деле столь непогрешимая фигура? Мол на его участие никто и не подумает?

Да уж… Авторитет Годуновых в целом, и нынешнего Канцлера в частности, очень и очень высок в глазах жителей империи.

— Вы расскажете мне, что он вам пообещал, — спокойнее продолжил я. — И чем пригрозил за провал. Если грозил. Мне очень любопытно всё это узнать.