Добротное деревянное здание, выстроенное на перекрестке, напоминало старую таверну тети Рут, которая теперь хозяйничала в нашем большом доме. Забытый ночной город получил второе рождение: какие-то дома сразу заселили, другие снесли и выстроили заново, а через ров протянулись десятки мостов. Город ширился и рос, и в свете нашей с Басом любви кипела жизнь.

Шесть великих домов признали седьмой, но было бы ложью сказать, что в мире воцарила сплошь благодать. Хватало и споров, и интриг, но наш советник чувствовал себя в политике как рыба в воде.

Лишь на одном решении я настояла сама: эквилибров упразднили, совсем. Сам принцип удержания равновесия мира казался мне варварским. Все равно что раз за разом срезать цветок, не давая ему расти.

Монтега широким жестом предложил казнить всех оракулов, но те поднесли седьмому дому неожиданно щедрый дар — артефакт, позволяющий определить темную кровь. Уже несколько таких носителей перебрались в наш город, но оказалось, что это лишь половина дела. Мало найти зеркало, нужен свет.

Моим светом был Бастиан, который сейчас припарковал чаромобиль и, обойдя его, галантно подал руку, помогая мне выбраться. Прикосновение пальцев — и на коже расцвели искры чаросвета. Бас притянул меня к себе и поцеловал, и я вспыхнула точно свечка.

— Мэдерли! — ахнул кто-то. — Это же наша Мэди!

— Если ты собирался путешествовать инкогнито, то не надо было целоваться, — пробормотала я.

— Оно того стоило, — заверил Бас. — Пойдем? Надеюсь, у них подают традиционную сумеречную еду. Я хочу бубочки из зубохвата.

Свет, вспыхнувший во мраке, разогнал тварей ночи, оставив для проживания лишь небольшой пятачок тьмы между домами красных псов и черных котов. Теперь там был заповедник, которым управлял профессор Дунгер, трепетно охранявший от вымирания и вивирушу, и мокрощупа, и прочих животных.

А академией чаросвет, сменив на посту ректоршу, управлял мой отец, и его слепота не мешала принимать мудрые и взвешенные решения. Систему баллов не стали полностью упразднять, но все студенты при поступлении получали одинаковое их количество. Полукровки учились наравне с прочими и с гордостью носили знаки седьмого дома — черную птичку со светом под крыльями.

Птица символизировала зеркальный спутник, повисший аккурат над темной половиной планеты. Ученые развернули бурную дискуссию, длящуюся вот уже три года, по поводу его происхождения. Кто-то считал его естественным объектом, кто-то — и Ларг в их числе — гениальным артефактом. В зеркальной башне, аккумулирующей чаросвет, использовался тот же принцип, что и в его накопителях, но Ларг признавал — технологии седьмого дома ушли далеко вперед. Он восхищался изобретательностью древних ученых, я же считала главным любовь.