Фалько вскрикнул, тварь поволокла его по камням, а он зачем-то вцепился руками в шапку, как будто боясь отморозить уши. Крон швырнул чаросветом, ударив по ночному коту, а Фалько повернулся на четвереньки и быстро-быстро пополз к нам, и его глаза были большими, как у сумеречной тени.

Снова звезда, упавшая с неба. Камень взорвался фонтаном острого крошева. Чаросвет залил равнину так ярко, что я увидела гуляку, вжавшегося в расщелину и прикрывшегося всеми листочками. Мне захотелось забиться к нему, закрыть глаза руками, зажмуриться и просто переждать.

— Стрелок на три часа! — рявкнул Крон.

— К озеру!

Ронда поднырнула под другое плечо Элмы, мы поволокли ее прочь. Монтега развернул щит, ругаясь как сапожник. Бастиан…

Наверное, только он и привел меня в чувство.

Его темные волосы взмокли и торчали как иглы ежа, и словно искрились от переполнявшего его света. Щелки глаз побелели, а вокруг рук вспыхивал чаросвет, срываясь с кончиков пальцев ослепительными молниями.

Я вдруг вспомнила шрам, свернувшийся у него на груди. Однажды Бас уже чуть не погиб из-за меня. И теперь снова…"

"Мы оказались у озера, поверхность которого сперва смялась от ветра, а затем вдруг вспучилась, надуваясь большим пузырем.

Волны побежали к берегу, пенясь белой кромкой. Первое щупальце разрезало воду, вырастая как дерево, а потом появилось и тело, вытянутое как баклажан. Веник подбежал к берегу, шагнул в воду передними лапами и зарычал — глухо, утробно, так что у меня волосы встали дыбом, почти как шипы на хребте черного пса.

— Кальвиус грандиозус, — произнес Ларг, и его голос дрожал и срывался. — Или попросту — растопырка ночная.

Уникальное животное, практически неуязвимое для чаросвета, поскольку органы чувств у него атрофированы. Все, кроме обоняния и еще чувствительных сосочков на конечностях, улавливающих тепло.

Фалько постанывал, привалившись к скале и подтянув к себе израненную ногу. Шапка сбилась на бок, взмокшие рыжие пряди прилипли ко лбу. Элму мы усадили рядом, и ее голова безвольно склонилась к нему на плечо.

Разум растопырки показался мне крохотной искоркой, спрятанной под бронированной шкурой, но тьма сумела ее коснуться. Щупальце обвило одного из чаров, засевших в засаде, и до нас донесся влажный хруст, как будто кто-то сожрал вафлю.

Ларга вывернуло. Бас вдруг крутанулся и шарахнул чарами в круглую гору неподалеку. А потом все стихло. Даже озерное чудище спряталось в воду, и гладь расправилась свежевыглаженной простыней.

— Давай добьем стрелка! — выкрикнул Монтега. Раздраженно потянул шарф, обвивший шею слишком туго.

— И оставим их без прикрытия? — Бастиан подбежал к нам. Обхватил мое лицо пальцами, обеспокоенно всматриваясь в глаза.