Упрямо цепляясь когтями, прижимаясь всем телом, чтобы не снесло потоком воздуха, он карабкался вверх по хребту чудовища, опаливая все кругом своим дыханием, но некромага не находил.

— Город близко! Надо остановить его, во что бы то ни стало!

Крохотный серебряный дракон, отчаянно маша крыльями, завис над уродливой мордой костяного чудовища. Даже теперь, даже в таком обличье, Демьен ни с кем не спутал бы дочь огненного мага, рыжую Уну. Яростно вцепившись когтями в костяные ноздри монстра, она завизжала страшно и яростно, так, что у перепуганных странными вспышками в ночном небе людей, наблюдающих схватку с земли, кровь стыла в жилах, и, глубоко вздохнув, дунула пламенем внутрь пустой костяной головы.

Ее огонь был самый жаркий, самый разрушительный, страшнее и сильнее огня любого из драконов. Ослепительно-белой струей он пролился внутрь костяного остова, раскаляя кости добела, отчего они трескались, взрывались и лопались, крошились, и алыми облаками вырвался из пустых глазниц.

Костяной дракон жалобно завыл, тряся головой. Зубы его обгорели и разрушились, нижняя челюсть, завихлявшись, вдруг вывернулась из суставов и распалась на мелкие косточки, исчезла, улетев вниз.

Уна, злой мелкой осой кружилась над гигантской головой, все так же душераздирающе визжа и огрызаясь, и Демьен понял ее план.

— Держите его! — взревел он и первым вцепился зубами в костяную шею, отчаянно маша крыльями.

Десятками драконы ухватывали костяную голову, стараясь удержать ее прямо, поднятой неподвижно вверх, и это им удалось. Казалось, в пустых глазницах мелькнул зеленым пламенем страх, когда костяной дракон вдруг не смог двинуть головой, схваченный множеством острых зубов, и Уна, еще раз яростно и отчаянно завизжав, падающей серебряной острой стрелой, маленьким штопором со всего размаху, со скоростью свободного падения, ввинтилась в черную глазницу, изрыгая ослепительно-белое пламя.

— Удачи тебе, дочь огненного мага…

Отпущенный костяной дракон безмолвно замотал головой, словно в глотку ему влили раскалённого свинца. Да, в общем-то, так и было. По шее его, просвечивая сквозь пыльную сетчатую шкуру, вниз, к груди, катилась ослепительно-яркая капля пламени, сжигая все на своем пути, руша магические нечистые связи. Было видно, как она достигла груди и вспыхнула там ослепительным алым светом, наполнив грудную клетку дракона огненными клубами, прожигающими костяные ребра и сухую шкуру, вырывающимися наружу веселыми языками.

Костяной дракон, мотнув в последний раз головой, тяжко вздохнул, впуская в пылающую грудь воздух — от этого меж ребер его заплясало жаркое, яркое пламя, пожирая кости и разрушая тело, — и Уна, серебряной стрелой вырвалась из его впалого живота, прошив монстра насквозь.