Костяной лапой, кое-как собранной из обмотанных старой паутиной и гнилыми тряпками, монстр обломал сабли, освобождая некромага, и тот с готовностью вспрыгнул на костяной хребет своего монстра, покарабкался на его голову, спешно формирующуюся из гнилой старой плоти.

Некромаг читал заклятье; впав в ярость, захлебываясь в собственной ненависти, он решился на самое страшное, на что может пойти человек. Его детище, огромный, невероятно уродливый костяной дракон распахивал драные крылья, похожие на обрывки плотного ядовитого тумана, но его нарастающая мощь по капле отнимала силу и жизнь у Короля-некромага. Его иссеченное лицо стремительно старилось, обращаясь в высушенный годами череп, туго обтянутый пергаментной кожей, сильные руки истощались, сильная спина худела и сгибалась. Некромаг усыхал и становился похожим на одно из мертвых чудовищ, но это не останавливало его.

— Я погружу этот мир во мрак и смерть, — злобно просипел Безумный Король. Его жуткое творение, раз в сто больше, чем алый Король Драконов Демьен, подняло уродливую костяную морду к луне и взревело страшным скрипучим голосом, разевая пасть, полную острых зубок, кое-как собранных из обломков трубчатых костей. — Я уничтожу твою столицу, Алый Принц. И всех до единого людей я превращу в своих верных — мертвых, — слуг.

Казалось бы, жуткий мертвый дракон с пустыми глазницами, огромный, как гора, способен был вселить ужас в любое, самое бесстрашное сердце. Но когда Демьен боялся противника, превосходящего его по силе и размеру?

— Никогда! — проревел Демьен и издал крик, эхом разнесшийся по закоулкам дворца. От него задрожали и полопались стекла, и из разлома, извергающего чудовищ, послышался грозный ответ, и вырвалось ало-малиновым клубком всепожирающее пламя.

Разрывая острыми алмазными когтями мёртвые, еле шевелящиеся тела, из разлома в стене выполз черный, как ночь, дракон с ослепительно-синими, как сапфиры, глазами, расправляя черные, поблескивающие алмазной крошкой крылья. От пущенной им струи пламени вспыхнули ноги костяного монстра, и некро-дракон со злостью попытался придавить черного соперника, наступив на него. Но вместо желанной победы получил лишь раскрошившиеся, рассыпавшиеся в мелкий мусор пальцы, обломавшиеся об алмазную твердость черной чешуи.

Синие глаза черного дракона смеялись, глядя, как неуклюжий костяной монстр хромает, визжа и жалуясь на ранение своему создателю. Толкнувшись сильными лапами о затрещавший пол, Аргент — а это был именно он, — взлетел, свободно и широко расправив крылья, словно всю жизнь только этим и занимался, и от пущенного им пламени вспыхнула старая прогнившая шкура на выступающем костяном хребте монстра.