Даже то, в чем она была н виновата…

Эта агрессивность на удивление быстро отрезвила девушку, Уна, тряхнув головой, сбросила одолевающее ее уныние и, подавляя желание расплакаться, беспечно — насколько это ей позволило разбитое сердце, — ответила:

— Просто забавный узор, — Уна чуть склонила голову, чтобы получше рассмотреть выложенную светлыми камешками дорожку. — Зачем он здесь?

— Чтобы кое-что не забыть, — сладко-сладко ответил Аргент, внимательно наблюдая за девушкой, — и еще кое о чем вспомнить.

— О чем же? — так же невинно поинтересовалась Уна, вызывающе глядя в его синие глаза. — Великие магистры разве забывают что-то?

От ее нахальных слов у Аргента глаза на лоб полезли, на миг на его лице выписалось такое изумление, что Уна едва не расхохоталась. Девчонка принялась откровенно флиртовать, словно вопил его изумленный, весьма красноречивый взгляд. И с кем! С ним, с Аргентом, на которого половина школы и посмотреть-то боится!

— Великие магистры тоже люди, — сухо ответил он, отвернувшись от девушки, словно ее внимание вдруг стало ему неприятно и невыносимо. — Они забывают…"

"— И ищут ответ старых бумагах? — коварно продолжила Уна. Ее слова ошеломили Аргента, не готового к тому, что кто-то заденет чувствительную часть его души, и девушка решила воспользоваться этой маленькой победой. — Что это? Какое-то интересное заклятье?

Она заглянула на стол Аргента, но он поспешно перевернул бумаги, и она успела лишь рассмотреть несколько женских портретов и длинные списки имен.

Девушки на портретах — несомненно, королевские придворные, — все были облачены в белые платья, с замысловатыми прическами, увешанные бриллиантами…

«Господи, — молнией мелькнуло в мозгу у Уны, и она чуть не задохнулась от восторга, — да он же меня пытается вспомнить! Он сказал Корнелии, что полюбил другую, но миры смешались, и он забыл, где встретил меня — там, в своей молодости, или позже… но он помнит меня и хочет найти!»

— Это не ваше дело, мисс Вайтроуз, — сухо ответил Аргент, убирая свои бумаги. — Не слишком-то почтительно вы себя ведете. Вам никто не говорил, что совать нос в чужие дела, а тем более в личные записи некрасиво и невежливо?

— А вам? — тут же ответила Уна, демонстрируя ему свой конверт с надломленной сургучной печатью. От ее дерзости у Аргента даже бровь задергалась, он едва смог проглотить все злые и обидные слова, что хотел ей сказать, и лишь выдохнул:

— Вон! — и Уна выскочила из его кабинета, убегая как от его проклятий, так и от дисциплинарных взысканий, которые ректор вполне мог наложить на чересчур дерзкую студентку.