Или что, — Аргент усмехнулся, — ты думал, что я только и гожусь на то, чтобы красивый костюм носить?

Аргент вытянул вперед руку, его пальцы хищно сжались, словно стискивая что-то. В тот же миг наверху жалобно заскрипело, застонало, и один из колоссов вдруг причудливо смялся, изогнулся, словно он был из мягкого теста, а чья-то невидимая рука стиснула его, сплюснула и деформировала, превратив в бесформенный ком.

Второй рукой Аргент указал на другого, каменного колосса, и у того с хрустом оторвалась огромная голова, по груди его с легким каменным перестуком скользнули обломки.

Пальцы Аргента, подрагивая от гнева, сжимались, и каменный колосс крошился, разваливался, словно пересохшая на солнце глина.

Руки Аргента дрожали от напряжения, но все каменные и металлические воины Корнелиуса разрушались, разламывались, распадались, как карточные замки, превращаясь в кучи щебня. От напряжения вибрировал каменный пол, и Уна увидела, как прямо перед ее лицом маленький камешек задрожал, подпрыгнул и завис в воздухе, чуть покачиваясь, словно кто-то поднял его на нитке.

Воины Корнелиуса разрушались, но их каменные осколки не достигали земли, Аргент держал всю эту неимоверную каменную и металлическую массу в воздухе, чтобы ненароком не зашибить кого-нибудь.

Корнелиус тоже решил действовать. По его велению открылась Вседверь, ее солнечный проем засиял прямо за его спиной, и оттуда снова начали выходить его двойники, со шпагами наперевес, готовые атаковать всякого. В несколько секунд их вновь стало много, неимоверно много, и некоторые из них снова начали увеличиваться в размерах. Казалось, этому безумию не будет конца, казалось, что Корнелиус просто завалит весь мир копиями самого себя, растопчет и погребет всех и вся под камнями и телами, но у Аргента на то были свои планы.

Одним пассом руки он направил всю огромную, тяжелую каменную массу на войско Корнелиуса, и каменные осколки, летящие со скоростью снарядов и пуль, в миг посекли всех и все на своем пути, разорвав ненастоящие тела и унеся с собой обратно во Вседверь и каменных, не до конца подросших истуканов, и дымную сажу. Один миг — и на разбитой крыше башни стало пусто и тихо, и лишь Корнелиус, чудом успевший укрыться под защитным магическим куполом от каменного смерча, устроенного Аргентом, остался стоять против великого техномага.

— Вседверь заберет обратно свои дары, — небрежно произнес Аргент, опустив руки. — Ну? Что ты теперь можешь противопоставить мне? Не тебе со мной тягаться, призрак. Не тебе.

Корнелиус не отвечал. Губы его жалко кривились, на глаза наворачивались слезы, он оглядывался на закрывающуюся за его спиной Вседверь, но больше помощи оттуда ему не было."

"— Вы можете убить меня, — прошептал он.