Я не помнила, чтобы мне когда-нибудь с ним было слишком хорошо, но «недонажил» — это уже кое-что! Но он не понял, почему я рассмеялась, и перевел разговор на свою квартиру. Как он ее обставил, какую достал по случаю мягкую мебель — со скидкой, как у него сейчас уютно. Какой он недавно приобрел альбом Ренуара. Как он мечтает жить своим домом, и чтобы в доме его встречала хозяйка, улыбаясь и радуясь его приходу, такая женщина, как я.

Тут я удивилась. Конечно, меня поразили не его слова насчет хозяйки в доме, просто я не могла припомнить, чтобы Аркаша когда-нибудь увлекался искусством. Может быть, это сейчас модно среди новых русских? Но его слова навели меня на одну мысль, и я произнесла:"

"— Кстати, сейчас в новой Третьяковке выставка Сальвадора Дали. Пойдем?

— Конечно, если ты хочешь!

Мне удалось перевести разговор на живопись, и тут Аркадий оживился. Он сказал, что я ему напоминаю ренуаровских женщин. Мне стало совсем смешно, я рассмеялась, а он захохотал в ответ. Я вообще смешлива и к тому же смеюсь очень заразительно. Иногда во время переговоров, когда партнер ляпает с чрезвычайно серьезным и умным видом очередную глупость, мне трудно сдержать себя и не рассмеяться. Во всяком случае, остаток обеда прошел более оживленно, и, расплатившись с официантом, мы отправились на Крымскую набережную.

Билетов, как всегда бывает в таких случаях, не было, а очередь людей с билетами, как всегда, была часа на три. Я заставила Аркашу купить билеты у перекупщиков за двойную цену и, вспомнив студенческую юность, отправилась к служебному входу. Там стоял симпатичный молоденький милиционер в новой форме. Я состроила ему глазки, улыбнулась, вытащила из сумочки какое-то старое удостоверение, помахала им перед его носом, заявила, что я представитель прессы, и паренек не смог устоять. Аркашу я протащила с собой как фотокорреспондента. Мальчишка-милиционер (мне даже не хочется называть его ментом) остался стоять с раскрытым ртом — у фотокорреспондента не было с собой аппаратуры, да и на выставках такого рода фотографировать запрещено. Впрочем, чем абсурднее, тем убедительнее.

В деловых, строгих костюмах мы с Аркадием выглядели неуместно среди разношерстной публики, одетой по-богемному красочно или по-интеллигентски небрежно. Впрочем, Аркадий этого просто не заметил, а я сразу же позабыла. Выставка меня захватила. Я вообще люблю атмосферу музейных залов, вернисажей. Но тут было другое. Дали для меня значит больше, чем просто гениальный сюрреалист. Испанская речь, которая звучала в зале, рисунки и картины на стенах вызвали у меня острым приступ ностальгии. Дело в том, что мой бывший муж Марк был «испанцем» — он учился в нашем институте на романском отделении.