— Уже уходишь? Я же только приехал…

— То, что ты только приехал, не отменяет того факта, что мне нужно совершить обход клиники, — тут же возразил ему Григорий. — Если хочешь поговорить, то мы можем сделать это и на ходу.

— И ты говоришь такие ужасные вещи, прекрасно зная о моей ноге?

Уваров многозначительно похлопал себя по обозначенной правой конечности, как бы намекая, а в его голосе появились обиженные нотки. Впрочем, Распутина он так дёшево разжалобить бы не смог.

— Считай, что это цена за мой коньяк, — усмехнулся граф. — Идёшь?

— Похоже, что у меня всё равно нет выбора, — притворно обиженно вздохнул тот. — Ладно, пошли. Говорят, что прогулки даже полезны…

— Ещё как.

Они вместе вышли из кабинета и направились по идеально чистому коридору клиники. Распутин специально обращал внимание на углы и такие места, где грязь могла бы скапливаться. Чистота — залог здоровья. В особенности в таком месте. Так что внимание персонала он на этом акцентировал особым образом.

— Как внучка? — как бы между делом поинтересовался Уваров.

— Хорошо, спасибо, — сухо отозвался Григорий, приветственно кивнув паре врачей, что шли им навстречу и получив кивки в ответ.

— Хорошо? — уточнил Уваров, явно не удовлетворившись ответом.

— По крайней мере, побегов больше не было, — вздохнул тот. — Как и истерик.

— Ты ведь понимаешь, что это временно? Затишье перед бурей не длиться долго.

— Конечно, Василий, — пришлось признаться Григорию. — После всего случившегося с ней за последние месяцы…

— Проблемы?

— Нет, что удивительно. Она стала невероятно…

— Послушной?

— Скорее покладистой, — поправил его Григорий и с нажимом добавил. — И понимающей.

— Все становятся понимающими, когда топор с шеей разминулся… — пробормотал Уваров, но в тот же миг схлопотал такой взгляд от Распутина, что мигом начал извиняться. — Прости, я не то имел в виду, но ты же…

— Я тебя понял, — кисло отозвался граф. — Так что давай обойдёмся без подобных сентенций.

Они дошли до лифтового холла, и Распутин вызвал себе лифт. Дождался, когда кабина приедет, после чего зашел внутрь и дождался, когда его друг зайдёт внутрь. Когда двери закрылись и оставили их наедине, он осторожно покосился на правую ногу своего друга.

— Твоя хромота стала сильнее, — как бы невзначай заметил он."

"— Как и возраст, — фыркнул тот. — И моё брюхо. Мы не молодеем, Гриша…

— Я мог бы ещё раз попытаться, — предложил было тот, но Уваров лишь отмахнулся.

— Прибереги силы для чего-то более важного, — ответил он, наблюдая за тем, как цифры этажей клиники сменяли друг друга. А потом понял, что Григорий всё ещё смотрит на него. — Гриша, ты пытался сколько? Трижды? Что толку снова меня мучить, если результат будет тот же?

— Ты не можешь этого знать.