Даже не самый прибыльный, если уж на то пошло. Но в силу того, что Василий и его люди могли добывать довольно редкие образцы, он приносил значительный доход. Здесь главное — платить нужной валютой.

И это был тот небольшой грешок, который вызывал у Григория отвращение, пусть и он и старался делать вид, будто не замечал его.

Все они были не без греха.

— Давай вот только без излишнего ханжества, Гриша, — резко произнёс Уваров. — Или мне напомнить тебе, что по меньшей мере четверть всех редких побрякушек, которыми вы тут жизни спасаете, достал тебе я? И что-то тебя не сильно интересовало, чем именно я за них расплачивался.

В ответ на это Григорий лишь вздохнул и махнул рукой. Что поделать… Все они были не без греха.

— Ладно, забудь, — сказал он, желая сменить тему. — Так что там с Рахмановым?

— Парня убили…

— ЧТО⁈

— Точнее, попытались, — тут же поправил себя Уваров, даже не пытаясь скрыть усмешку. — Спокойно, Гриша, в наше время так пугаться вредно для сердца…

— Я сейчас сделаю так, что тебе даже дышать для сердца вредно будет! — с угрозой произнёс Распутин, делая шаг вперёд. — Его попытались убить, а ты сообщаешь об этом только сейчас?

— Я сам узнал об этом всего пару дней назад. Не переживай. Те, кто попытались это сделать, очевидно, недолго радовались жизни. Да и парень, как ты знаешь, полон сюрпризов. Но я хотел с тобой не об этом поговорить.

— Тогда о чём?

— Меньшиков.

Глаза Распутина сузились, а пристальный взгляд замер на друге. Он очень хорошо помнил их последний разговор с князем. Очень хорошо. На самом деле, если бы он захотел, то смог бы воспроизвести их разговор слово в слово.

Но он не хотел. Если уж говорить по правде, то Григорий Распутин хотел бы, чтобы Николай Меньшиков более никогда не появлялся в его жизни. Один раз его «разумное предложение», заключённое в обёртку обманчивой логикой и разумности, уже стоило ему семьи."

"Повторять подобных ошибок Григорий не собирался. Как и позволять диктовать себе какие-либо условия. Пока ещё козырная карта его дара действовала, но, как верно сказал Меньшиков во время их последнего разговора, это не будет продолжаться вечно.

Он старел. Неумолимо. Течение времени нельзя было замедлить, как бы Григорий того не хотел. И рано или поздно настанет тот момент, когда он станет слишком слаб, стар и немощен, чтобы представлять из себя опасность для кого бы то ни было.

И тогда, в момент его слабости, у него могут попытаться забрать то, что принадлежало доселе лишь роду Распутиных. Император уже делал ему предложение, но Григорий отказался.

В следующий раз могут уже и не спросить.

— Я знаю, что он интересуется парнем, — наконец произнёс Распутин. — Но я не понимаю…

— Ты издеваешься? — перебил его Уваров.