Все постижимо в этом мире. Все повторяется. Наружность не имеет никакой

важности. Корабль должен везти – а как он это делает, дело десятое.

Человек должен бороться за общее счастье – что бы с ним ни случилось.

Корабль знает свое дело.

А я – свое. Мои лучшие-друзья разговаривали вполголоса. Неужели они думают, что яих не слышу?

– Ошибка – рассматривать человека только как тело,– говорил дед. Он умный. Он понимает…– Еще большая ошибка – рассматривать человека как память, как сумму знаний, как набор байтов информации. Если мы сделаем шаг и скажем, что личность определяется языком – то будем во многом правы.

– «Вавилон семь»…– сказала Маша.

– Конечно. Но это слишком расплывчато. Язык – это общество, а не личность. Все же есть еще один штрих… последний. Творчество. Что-то, созданное личностью, рожденное лишь ее разумом. Вот это уже будет близко к душе… опасно близко. Бедный мальчик Ник Ример… регрессор и поэт. Даже погибнуть как следует ему не удалось.

– Я могу подойти к Петру и поговорить…– сказал Карел.

Открыв глаза, я уставился на рептилоида. Пасть распахнулась в торопливой улыбке.

– Только это ничего не даст,– закончил Карел.

Я снова погрузился в дремоту. Только молил – про себя – корабль.

Быстрее. Быстрее. Мне надо донести Зерно. Моя планета в беде. Мой долг – спасти ее.

Сохранить для вселенной, для Дружбы. Петр. Конклав мобилизует силы. Большая часть Торпп покинула фотосферусвоих звезд. Алари сгруппированы в две эскадры… основную и

вспомогательную. Хикси и Даэнло расконсервируют свои флоты. Спасибо. Мы успеем. Мне не надо объяснять, какая эскадра направится жечь мою родину, а

какая… какая…

– Петр!

Они все стояли рядом. Свет в овальной рубке корабля потускнел. В экранах полыхали звезды.

Господи, они совсем рядом! А если бы решили отнять Зерно?

– Петр,– повторил дед.– Мы прилетели. Мы рядом с кораблем Геометров.

Я неловко встал из кресла.

– Мы можем продолжить путь и на этом корабле,– сказала Маша.– Лига предоставляет свои корабли тем, кто несет Зерна Врат.

– Нет,– я покачал головой.– Так мы прилетели?

– Ты спал,– тихо сказал дед.– Знаешь, у тебя было совсем детское лицо. Я не хотел будить…

Счетчик из-под ног деда сверлил меня взглядом.

– И Карелу не позволил,– добавил дед. Отступил, освобождая мне проход. Я медленно двинулся к шлюзу.

– Петр!

Я не обернулся. Люк. Второй. Чужой корабль… я все-таки немного боюсь его. Выйти… быстрее…

Наружный люк распахнулся – и я увидел небо.

Черное, черное небо. Звезды могут выбиваться из сил, заполняя небосвод. Двоиться, троиться, сливаться в группы. Все равно – черноты больше. Куда больше.

Спрыгнув на каменистую землю бродячей планеты, я обернулся, подал руку Маше. Корабль Лиги лежал на грунте – граненная игла из зеркального стекла.