Готовлюсь к выходу на баскетбольное поле. Не то чтобы планирую смотреть на трибуны, только знаю ведь, что и без зрительного контакта ее почувствую.

Свисток арбитра. Жора выбивает мяч. Принимаю. На автомате отправляю его в корзину. Что-то не так… Сердце намахивает, но как-то неправильно. Это не обычное волнение, которое я испытываю, когда кобра оказывается где-то рядом. Нечто хуже, глобальнее, опаснее… Резко верчу головой раньше, чем удается себя остановить.

Чара, Лизка, Филя, Лия… Все.

– Тоха, бля… – орет кто-то из пацанов.

На инстинктах принимаю пасс. Снова несусь к корзине. Закидываю.

Сердце продолжает бешено качать отравленную кровь и раскидывать ее, как и положено, по организму.

«Все под контролем… Все нормально…», – думаю я.

И вновь устремляю взгляд на трибуны.

Чара, Лизка, Филя, Лия… Обрыв.

Маринка не пришла? Не пришла… Как она могла не прийти? Всегда приходила. А сейчас… Я все понимаю, конечно. Повел себя как подонок. Хотел, чтобы дистанцировалась. Но, блядь, не настолько же! Именно тот факт, что Маринка Чарушина больше не в моей команде поддержки, становится для меня новым смертельным ударом.

Задыхаюсь, ощущая, как при каждой попытке вдохнуть все слизистые огнем обжигает. В глазах плывет и множится. Голова кругом. Я вместе с ней. Мечусь по площадке, будто бухой.

И… В какой-то момент просто покидаю поле.

– Шатохин, мать твою! Куда пошел? Вернись сейчас же! – горланит тренер.

На кой мне уперся этот баскетбол, если ее нет?

В раздевалке, ловя жесткие приходы паники, стараюсь осознать и принять, что остался один. Вот теперь точно один.

Один на один со своим гнилым нутром.

Один… Один… Один…

До конца матча, путем нехитрых методик, кое-как примиряюсь с этим фактом, но когда Жора сообщает, что Маринка вечером выступает на танцевальном фестивале, валю на мероприятие с ним. Стараюсь не греть себя надеждами, мол, она на мой матч не пришла из-за своей тренировки. Но, сука, грею ведь! Сам не понимаю, как хватает наглости еще на что-то рассчитывать.

Попадаем в зал аккурат перед выходом Чарушиной. Шагаем между рядами, когда она появляется, и меня словно небесной молнией прошивает. Насквозь, вашу мать. Пережигая все нервные клетки. Уничтожая их и образуя нечто новое, будто синтетическое. Неокрепшее, крайне уязвимое и безумно дрожащее.

Упиваясь своими эмоциями и ощущениями, не сразу замечаю, что с ней тоже что-то не то.

Красивая, но бледная. Сама на себя непохожая. Осунувшаяся, без тени улыбки на лице. Будто и не Маринка вовсе, а лишь ее копия. Выглядит необыкновенно встревоженной.

Словно не выступала всю свою жизнь перед публикой. Словно не наслаждается этим вниманием. Словно боится всех, кто сейчас находится в зале.

Вдох-выдох. Аварийный запуск сердечной мышцы.

Врезается в ребра мучительно.